Бог любит
Шрифт:
ГАЛЯ. Болит?
ЛЕНА. Опять…
ГАЛЯ. Схватки?
ЛЕНА. Не дай бог… Пятого-то совсем быстро…. Четвёртого за два часа родила… Скорая приехала, а я уже рожаю… Так дома и родила…
ОЛЬГА. Пойду кого-нибудь поищу. (Выходит.)
Пауза.
ЛЕНА. Отпустило. У меня такое бывает.
ГАЛЯ. Надо Ольге сказать.
ЛЕНА. Вот ещё. Думаешь, ради меня старается? Им на таких, как мы, наплевать. Они нас за людей не считают.
ГАЛЯ. Зачем ты? Она волнуется.
ЛЕНА. За себя волнуется. Конечно, за сорок, как не волноваться, ещё надо родить умудриться. С утра вон места себе не находит. Пускай помучается, бабы-то, они все одинакового рожают, и простые, и богатые.
ГАЛЯ. Что ты на неё злишься? Она такое пережила.
ЛЕНА. А мне её не жалко. Меня с пятью детьми никто не пожалеет. Кручусь с утра до вечера, лишь бы на хлеб да на кефирчик детям заработать, вещи прошу ношеные у знакомых. А думаешь, не хочется детишкам что-нибудь вкусненькое купить, красивую кофточку, игрушку? А ей чего об этом думать? Денег полно, разъезжай по разным странам, причёски разные. Небось, на пяти работах не крутится? С жиру они бесятся, богатые-то. Не знают, чем себя занять. Вот и ходят, думают, страдают. Не верю я их страданиям. Придумала она всё про своих детей.
ГАЛЯ. Не хочу слушать.
ЛЕНА. Чудная ты. Смотрю, или наивная ты, или с головой что-то. Всех защищаешь. Плачешь.
Заходит Ольга.
ОЛЬГА. Не нашла никого.
ЛЕНА. Схватки начнутся, сама спущусь, знаю, где рожают. (Собирает вещи.)
ГАЛЯ. Думаешь, началось?
ЛЕНА. Поди, не первый раз… (Перебирает бумаги.) Куда она подевалась? Без справки ж никто не поверит. Самой заставят рожать. Ослепну, как дети без меня жить-то будут? Я же ничо не смогу делать. Говорила, возьмите раньше, нет, додержали до схваток. Не дай бог, ослепну. Куда она делась? (С трудом становится на колени, ищет бумагу под кроватью.)
ГАЛЯ. С ума сошла?! Сиди, я поищу. (Встаёт на колени, заглядывает под кровать.)
ЛЕНА. Не могу я сидеть!
ГАЛЯ. Тогда лежи.
ЛЕНА. Не лежать, не стоять, ничего не могу!
ГАЛЯ. Как, вообще ничего?
ЛЕНА. Ищи!
ГАЛЯ. Надо дышать правильно, я читала. Вот так, два вдоха — выдох, два вдоха — выдох, два вдоха — выдох.
ЛЕНА. Замолчи!
ГАЛЯ. Дыши, дыши…
ЛЕНА. Отстань от меня.
ГАЛЯ. Нет ничего. (Вылезает из-под кровати.) Ты что?
Лена стоит на четвереньках.
ГАЛЯ. Так надо, да?
ЛЕНА. Кажется, я рожаю…
ГАЛЯ. Оля! Она рожает! Я ничего не умею.
ОЛЬГА. Давай, держись. Надо подняться.
ЛЕНА. Никуда я не пойду без справки!
ГАЛЯ. Надо лечь, расслабиться. Представь, что ты лежишь на море.
ЛЕНА. Какое, к чёрту, море?! Посмотрю я на тебя, начнёшь рожать, такое тебе море будет.
ГАЛЯ. Ищи.
ОЛЬГА. Где искать?
ЛЕНА. Не знаю!
Ольга и Галя перебирают всё на окне, в тумбочке.
ЛЕНА. На жёлтом листке.
ОЛЬГА. Может, врачам отдали???
ЛЕНА. Они ж потеряли бы. Сразу перед родами хотела дать…
ГАЛЯ. Ты только не рожай. Я крови боюсь, сразу в обморок упаду. Может, пойдём, мы скажем, что видели эту справку. А?
ЛЕНА. Ненормальная. Кто поверит?
ОЛЬГА. Эта??? (Показывает бумажку.)
ЛЕНА (берет бумажку, встаёт, держится за стол). Всё, пошла. (Берёт пакет, медленно идёт, опираясь на Ольгу и Галю.)
ГАЛЯ (достаёт из карманов шоколад, запихивает их Лене в мешок. Плитки выпадают из мешка, она быстро поднимает, снова толкает). Так надо, в родовую все с шоколадом идут…
ЛЕНА. Всё. Рожаю.
ГАЛЯ. Оля! Меня тошнит!
ОЛЬГА (Лене). Давай, потихоничку, мы успеем. (Медленно идут.) Он ещё посидит. Куда ему спешить? У него ещё вся жизнь впереди.
НОЧЬ
Темнота. Окно открыто. За окном только небо, усыпанное звёздами. Там звонят колокола, возвещая радостную весть.
У окна стоит Ольга.
ГАЛЯ. Ты что не спишь?
ОЛЬГА. Душно. Не могу заснуть.
ГАЛЯ. Продует.
ОЛЬГА. Тихо как. Даже дети не плачут.
ГАЛЯ. Ложись, поздно уже.
ОЛЬГА. Закрою глаза, мысли всякие лезут.
ГАЛЯ. Какие?
Пауза.
ОЛЬГА. Мне страшно. Не по себе весь день. Боюсь уснуть.
ГАЛЯ. Радость какая сегодня, Христос воскрес. (Пауза.) Звонят, слышишь?
ОЛЬГА. Нет. Тебе показалось.
ГАЛЯ. Звонят. (Пауза.) В церкви сейчас как красиво…
ОЛЬГА (ложится в кровать). Расскажи что-нибудь.
ГАЛЯ. …Вся церковь белая. Священники в белых рясах ходят по храму, кадят. Все стоят со свечками. И старики, и молодые. И дети маленькие прикрывают свечку ладошкой, пальчики обжигают воском. Все улыбаются. «Христос воскрес! Воистину воскрес! Христос воскрес! Воистину воскрес!» Радость какая! Благодать на всех спускается. Священники будто не ходят, а подпрыгивают легко-легко. Ещё чуть-чуть, и будут парить над всеми. И поют так тихо-тихо. (Поёт.) «Христо-ос воскресе из метрвы-ых. Смертию сме-ерть попра-ав». Потом всё громче… «И сущим во гробе-ех живо-от дарова-ав». Потом подхватывает один другой, всё громче, громче, и вот уже весь храм поёт. И ангелы поют над всеми. И так хорошо мне в эту минуту становится, всё ликует внутри. Не могу слёз сдержать. Вот это радость! Она присуществует! Она пришла! И все души радуются, и живые, и мёртвые. Я смотрю в глаза богоматери и слышу: «Христос воскрес! Мой сын воскрес из мёртвых!»
Пауза.
Ольга и Галя спят. Тишина. Только створка открытого окна скрипит от ночного ветра, заглушая уходящий звон последнего колокола.
Ольга тяжело дышит. По лбу течёт пот. Перед её глазами проносятся вспышки бессвязных картинок, будто проектор в её голове сменяет чёрные слайды. Они не кончаются. Не кончаются. Не кончаются. Не кончаются.
Крик. Ольга вскочила. Сердце колотится.