Чтение онлайн

– У меня то же самое, юноша! – крикнул проф. Эйнштейн, хлопая ладонью по пульту. – Я не могу сфокусировать тепловой луч на чудище, когда оно так близко!

Взглянув на свой маленький экран, Мэри увидела, что поддерживающая коробку теплового луча механическая рука придавлена к полусфере толстым щупальцем и сотни присосок на изогнутом отростке прилипли к инопланетному металлу. Затем один участок щупальца случайно сдвинулся и оказался прямо перед коробкой теплового луча.

– Дядя, стреляй сейчас же! – приказала она.

– Есть! – воскликнул профессор, нажимая на спуск. Но он опоздал на какую-то долю секунды – щупальце переместилось, и луч ушел в облака.

– Проклятье! – рявкнул лорд Карстерс, наклоняясь поближе для лучшего обзора. Давай, кальмарчик, сделай-ка это еще разок.

Мэри ахнула и отшатнулась от экрана, когда тонкие руки манипуляторов, применявшиеся ранее, чтобы хватать жертвы и швырять их в корзину позади полусферы, ожили по собственной воле и вытянулись в попытке отремонтировать большую механическую руку.

Затаив дыхание, девушка смотрела и с надеждой ждала. Но попытка оказалась бесплодной, так как щупальце раздавило одну из крошечных рук-манипуляторов. Пришедшая на помощь другая рука слабо колотила монстра с жалкими результатами.

Стеная от напряжения, полусфера слегка прогнулась, и группа кабелей вырвалась из гнезд, хлеща по всему внутри, выбрасывая искры и розоватый пар. Проф. Эйнштейн и лорд Карстерс бросились на пол, как раз когда кабели просвистели прямо над ними. Повыдергивав какие-то липкие инопланетные пробки на стене, Мэри сумела отключить энергию, и кабели успокоились, попадав на палубу, столь же бессильные, как фламандская армия.

– Чисто! – крикнула она, когда умолкла сигнализация. Теперь машину космических пришельцев наполняло всепроникающее гудение генераторов и непрерывный стук прижатого к полусфере нечеловеческого сердца кальмара. Действовало это весьма устрашающе.

Снова забравшимся на сиденья Эйнштейну с Карстерсом не требовалось никаких понуканий – они неистово щелкали рычажками, нажимали на кнопки, давили на рычаги и поворачивали ручки.

– Должен признать, это был чертовски умный тактический ход, – с досадой бросил лорд Карстерс. Пальцы его плясали по кнопкам пульта в попытке слить на кальмара излишек аллотропного железа. Но выходное отверстие слива не открывалось под давлением все более плотно сжимающихся щупалец.

– Как ни печально, соглашусь с вами, – промолвил проф. Эйнштейн, пытаясь шунтировать энергию двигателей и вывести электроток на корпус. Какое-то устройство автоматической обратной связи упорно не давало ему это сделать и в конце концов вообще отключило данный участок пульта управления, чтобы предотвратить дальнейшие попытки. Проклятая автоматика!

Внутренние переборки начали со страшным треском гнуться, затем покоробился люк, прочно заклинив выходную дверь.

– Если кто-нибудь из нас считает себя чертовски умным, – добавил лорд Карстерс, оставляя в покое бесполезный пульт управления, – то будьте любезны высказаться побыстрей или храните молчание вечно!

В течение целой минуты единственными звуками были стенания деталей конструкции и страшный смех обнимающего полусферу кальмара.

– Слушайте, а я придумала! – воскликнула Мэри, расстегивая ремень безопасности и вставая, ухватившись за опорную стойку. – Мы можем прихватить этого гада с собой!

Круто повернувшись на сиденье, проф. Эйнштейн в ужасе уставился на девушку.

– Ты... ты предлагаешь, чтобы мы преднамеренно взорвали двигатели? – спросил он.

– Да, именно.

– Дорогая девочка, это же чистый блеск! – радостно крикнул профессор, срывая собственный ремень безопасности. – Когда в Бельгии, ближе к концу Событий, взорвался тот венерианский треножник, то тот взрыв сровнял с землей целый городской квартал!

Уже поднявшийся с сиденья лорд Карстерс покачнулся, удерживая равновесие в кренящемся треножнике.

– Идея – супер! – гаркнул он, перекрывая все нарастающий шум, создаваемый монстром и машиной. – Взрыва таких масштабов должно более чем хватить, чтобы эта тварь убралась в тот ад, из которого она явилась.

– В трюм! – крикнула Мэри, размахивая тяжелым гаечным ключом, и бросилась в заднюю часть полусферы.

Проникнув за керамическую решетку, трое исследователей кинулись через дверь, очертаниями напоминавшую песочные часы. В машинном отделении они остановились, внимательно глядя под ноги. Здесь не было пола как такового, только невероятная путаница проводов, трубок, шлангов, изоляционных труб, кабелей, катушек и шин, заполнявших машинное отделение со всех сторон.

– Как же мы подорвем силовую установку? – обеспокоенно спросил Карстерс, окидывая взглядом лабиринты механики.

– Главная трудность всегда состояла в том, как не дать этому проклятому устройству взорваться, – поправила его Мэри, закатывая рукав. Выбрав цель, девушка принялась молотить гаечным ключом по блоку высокочувствительных кристаллов, поочередно разбивая вдребезги каждый из них.

Схватив молоток, профессор принялся помогать разрушению.

– Скорее за дело, юноша! Часто ли выпадает случай вандализировать бесценный артефакт, не покидая британской территории?

Несмотря на не располагавшую к тому ситуацию, лорд усмехнулся. Черт возьми, это будет нечто иное! Схватив тяжелый разводной ключ, он присоединился к общим усилиям. Расколов зеленую светящуюся трубку, Мэри сунула гаечный ключ в нутро тонкой матрицы, составленной из серебряных проводов в сочетании с цветущим кустом. Последовала вспышка, резко запахло озоном, брызнуло горячим древесным соком, и ровное гудение механизмов начало увеличивать частоту и тональность, пока не перешло в пронзительный вой.

– Вот и готово, – весело заключила Мэри, отряхивая ладони. – У нас есть минута, прежде чем рванет, а может и меньше; так что давайте убираться.

Бросив молоток, проф. Эйнштейн ухватился за ручку аварийного спасательного люка и потянул на себя, но металлический лист отказался поддаться. Попробовав снова, он заметил, что край люка погнут – кальмаром, а может, взрывом британского артиллерийского снаряда.

Сокрушаемые яростной силой, клепаные швы полусферы разошлись с пулеметным звуком, и кальмар заухал еще громче, в то время как вой инопланетных двигателей принял ноту смертной неотвратимости.