Чтение онлайн

Отобрав у Быстроногой бинокль, Лидер не отрываясь проследил с башни за гостями, пока те не пропали из поля зрения, затем спустился вниз и начал обеспокоенно озираться. Превенторы в ожидании приказа внимательно следили за командиром. Озадаченно чешущий макушку Седьмой мог приказать сейчас все, что угодно: и дать отбой, и готовиться к отражению атаки – слишком уж поведение пришельцев напоминало предбоевую разведку. Но вместо приказа Лидер снял фуражку, отряхнул ее от пыли и в задумчивости побрел в штаб.

Командир вел себя более чем странно. Бунтарь все ждал, когда он бросится за советом к своей Скрижали, однако Седьмой даже не снял ее с пояса. Пронаблюдав за остальными превенторами, Первый отметил, что и они не прикасаются к Скрижалям. Это тоже было весьма неестественно. На Периферии произошло из ряда вон выходящее событие, а бойцы «Ундецимы» даже не пытались выяснить, что на сей счет ответит им Претор. Сказать по правде, в эту минуту Бунтарь впервые пожалел о своей разбитой Скрижали, поскольку сам был бы не прочь получить из Контрабэллума хотя бы маломальскую инструкцию.

Лидер вернулся в штаб, а угрюмые превенторы столпились у наблюдательной башни, обсуждая престранное событие. Но Первый не стал подходить к товарищам, хотя ему тоже страсть как не терпелось послушать их разговор. Бунтарь не забыл о том, что незадолго до этого получил от Седьмого приказ, поэтому он обязан прибыть в изолятор, какие бы неожиданности ни начали сейчас твориться на Периферии. И уже у себя дома дожидаться дальнейших распоряжений. Бунтарь понадеялся на то, что Невидимка обязательно объяснит ему, почему это вдруг бойцы «Ундецимы» поголовно охладели к Скрижалям, без которых они раньше боялись даже выйти в сортир…

Интересная она, эта Невидимка. Вроде бы и не красавица рядом со своими более привлекательными подругами – Шептуньей, Смуглянкой и Быстроногой, – но было в ней нечто такое, чего нет в остальных здешних женщинах. Простое, чуть скуластое лицо, тонкие губы, курносый нос, обычная короткая стрижка – прическа, которую Смуглянка вот уже пять делает своим подругам… Крепкая, худощавая фигура Невидимки выглядела достаточно скромно в сравнении, скажем, с фигурой общепризнанной «лидерши» Периферии по части красоты – Быстроногой. И все равно, из всех женщин Бунтарь всегда выделял для себя почему-то именно Одиннадцатую – Невидимку. Может быть, потому, что она тоже относилась к Первому не так, как остальные?

Среди превенторов Одиннадцатая считалась недотрогой. И все потому, что кроме Бунтаря она ни на кого из мужчин не обращала внимания. Даже на Лидера, что было весьма болезненным ударом по его самолюбию. Невидимка подчеркнуто холодно относилась к ухаживаниям мужской половины «Ундецимы», соглашалась делить постель только с бывшим возмутителем спокойствия, остающимся и по сей день потенциальной угрозой местному порядку.

Чем вызвана ее особая страсть к Бунтарю, Невидимка никогда не объясняла – будучи от природы молчаливой и замкнутой, она вообще не любила откровенничать ни с другом, ни с кем-либо еще. Впрочем, Первый ее особо и не допытывал. Им нравилось быть вместе, и этим все сказано. Бунтарю такая привязанность здорово льстила, и он в благодарность подруге отвечал ей тем же. И пусть иногда они мутузили друг друга на Помосте, это ничуть не умаляло теплоту их отношений. Первый и Одиннадцатая являлись самой крепкой парой на Периферии, где отношения между мужским и женским контингентом были достаточно раскованными. Поначалу товарищи потешались над Бунтарем и Невидимкой – стоило ли создавать искусственные ограничения там, где можно вполне обойтись без них? – но со временем привыкли к их обоюдной преданности и даже стали в какой-то мере уважать Первого и Одиннадцатую за их принципиальность.

После изоляции Бунтаря Невидимка хотела поначалу переселиться к нему, но Лидер ей это запретил: все-таки изолятор есть изолятор, а не любовное гнездышко. Но навещать узника Одиннадцатой не возбранялось, поэтому она частенько гостила у Первого, не позволяя ни ему, ни себе подолгу страдать в разлуке.

Сегодня Невидимка появилась у Бунтаря в своей обычной манере проникнув в изолятор совершенно незамеченной и без единого звука. Бунтарь всегда удивлялся, как это получается у Одиннадцатой. Прямо мистика какая-то, иного слова и не подберешь. После возвращения с Помоста узник четверть часа просидел в раздумье на террасе, но и на этот раз не сумел расслышать, как Невидимка подкралась к нему, нарисовавшись за спиной, словно из воздуха.

– Привет, – негромко произнесла она, заставив вздрогнуть привыкшего к тишине Бунтаря. – Лидер сказал, что подпортил тебе на Помосте личико, и теперь его надо малость подштопать.

– Вот ублюдок! – вырвалось у Бунтаря. Он снял с рассеченной брови временную повязку и предстал перед подругой, щеголяя боевой отметиной, словно наградой. – А о том, что сегодня именно он гремел костями по доскам, Лидер, конечно, не похвалился?

– Разумеется, нет. Но ты ведь его знаешь – он все еще полон надежд произвести на меня впечатление.

– А тебе, значит, больше нравятся мужчины со свежими ранами?

– Тоже мне рана! Мог бы и сам заштопать такую пустяковую царапину, – шутливо проворчала Невидимка, открывая кейс с медикаментами и хирургическими инструментами. – А может, ты нарочно лоб под страйкер подставил, чтобы со мной увидеться? Хороший повод нашел, слов нет.

– Чего не сделаешь ради любви, милая, – усмехнулся Бунтарь и поморщился, когда Одиннадцатая чересчур усердно провела по ране салфеткой с дезинфицирующим раствором. Усердие это было явно излишним и имело целью наказать Первого и за неосторожность на Помосте, и за те слова, которые он только что произнес.

– Опять ты за свое, – вздохнула подруга, приступая к операции. – Сколько раз уже говорила, что не верю я в твои сказки про любовь… Никогда не забуду, как ты пытался объяснить мне, что это такое. В жизни не слышала более глупой истории.

– А ты спроси у Скрижали и погляди, что она тебе на сей счет ответит, – предложил Первый. – А потом уже будешь судить, кто из нас глупее: я или Претор.

– У Скрижали… – Невидимка дотронулась до висевшего у нее на поясе маленького подсумка с электронным советником и помрачнела. – Скрижаль теперь можно о чем угодно спрашивать, только от нее все равно ни слова не добьешься. Даже на самые простые вопросы.

– Это еще почему? – удивился Бунтарь.

– Неужели Лидер тебе ни о чем не говорил? – осведомилась Одиннадцатая. Пациент помотал головой. – Вот как?.. Слушай, а может, и я должна помалкивать?.. А, да ну его, нашего Лидера! Все равно ведь нет приказа скрывать от тебя эту информацию. В общем, ситуация дерьмовая: уже три дня на Периферии не функционирует ни одна Скрижаль и у нас нет никакой связи с Контрабэллумом.

– Так вот в чем, оказывается, дело! А я-то думаю, что это вы все сегодня ходите, как побитые, а не только Лидер, – догадался Бунтарь. Что ж, одной тайной стало меньше. Однако, даже не спрашивая Невидимку, было ясно, что о странном геликоптере с надписью «Звездный Монолит» она знает не больше Первого. – Будь я проклят, если это не связано с сегодняшними гостями из Одиума! Столько странностей за одну неделю не может являться случайным совпадением.