Чтение онлайн

Группа стояла в строю. Уставшие, заляпанные грязью бойцы опустили головы, глядя себе под ноги. Генерал Калачев в сопровождении старого сослуживца полковника Завьялова прошел вдоль строя и, вскинув руку к фуражке, выслушал доклад Меркулова.

– Товарищ генерал-майор, группа выполнила задние, захватив объект противника в установленный заданием срок. Во время атаки группа «потеряла» на минном поле трех бойцов, включая заместителя командира лейтенанта Беликова. Командир группы капитан Меркулов.

– Беликова? – Генерал удивленно повернул голову к Завьялову. – Я помню, что у Меркулова был другой заместитель, толковый такой парень. Одинцов, кажется?

– Одинцов в госпитале, товарищ генерал, – понизив голос, сообщил Завьялов. – Беликов придан группе на время проведения соревнований.

– Хорошо, Меркулов и Беликов ко мне, остальным разойтись. Отдыхать.

Продублировав команду генерала, Меркулов с лейтенантом пошли к нему, и Завьялов посмотрел на офицеров, потом глянул на генерала и сокрушенно покачал головой. Меркулову тоже хотелось спрятать глаза, но он привык смотреть в глаза и смерти, и людям, осуждающим его, тем более что осуждали его справедливо.

– Доложите, товарищ капитан, – приказал Калачев, – по какой причине группа понесла потери во время подготовки к атаке?

– Группу во главе с лейтенантом Беликовым заметил противник на исходном рубеже. Бойцы оказались в сложном положении. Я приказал начать атаку, чтобы помочь группе Беликова и отвлечь противника на себя.

– И Беликов с бойцами напоролся на минное поле? – поинтересовался генерал, удивленно подняв брови.

– Разрешите мне, товарищ генерал-майор, – вставил Беликов.

– Ну, говорите.

– Там не должно было быть мин. Я хорошо видел кабаньи следы. В большом количестве.

– И они шли как раз в удобном вам направлении, – кивнул генерал. – И как раз там, где вы опасались найти минное поле. Вы согласны, товарищ капитан, что кабаны какие-то предусмотрительные?

– Это не кабаны, а умело поставленная «обманка», – возразил Меркулов, стараясь говорить спокойно и четко, хотя его одолевала досада. – У кабанов плохое зрение, но очень тонкое чутье. И они ночные жители. Не могли кабаны идти в сторону человека и строений. Они предпочитают не встречаться с человеком.

– Так почему же вы не предупредили своего офицера, зная такие тонкости повадок животных? – возмутился генерал.

Оправдываться Меркулов не стал. Тем более выговаривать своему заместителю тоже, срывая на нем злость. Командир отвечает за все, даже за ошибки своих подчиненных. И за успех, и за поражение отвечает только командир. А вечером возле умывальников Данила Самсонов, вытирая полотенцем свое мощное тело атлета, спросил Родина:

– Сашка! Слышь, Рысь, а откуда этот Беликов вообще взялся?

– Перевели к нам откуда-то с Дальнего Востока. У командира вопросов не было, когда боевое слаживание проходили, готовились. Все четко было. А тут какая-то фигня случилась непонятная.

– А наш когда вернется?

– Сват? Говорят, что его вот-вот выпишут. Только ему все равно не успеть до конца «скачек».

– Не успеть, – с сожалением ответил Самсонов. – Одинцов бы не напортачил.

– Это точно, – буркнул Родин, собирая зубную щетку, пасту и мыло.

Волнения на этом закончились. Когда Одинцов надевал больничный халат после последнего и окончательного осмотра, лечащий врач с удовольствием похлопал спецназовца по плечу.

– Ну, герой, больше не падай так! Все зарастает как на кошке. Думаю, что в части тебе определят диетическое питание на пару месяцев и щадящий режим службы на месяцок. А там и снова по полной программе, как у вас и полагается в спецназе.

Попрощавшись с соседями по палате, получив документы и личные вещи, лейтенант Одинцов вышел на улицу и, сняв фуражку, подставил лицо солнцу. Какое же это блаженство – просто так смотреть на небо и не ждать вражеских «коптеров». Просто смотреть на солнце, а не ориентироваться по нему на местности. Блаженство? А кто вот уже полтора месяца сидел в палате угрюмый и искал в телефоне, в поисковике, новости, пытаясь узнать, как там свои? Кто с жадностью читал эсэмэски сослуживцев? Он же – Юрий Одинцов, ужасно соскучившийся по службе, по товарищам. Да и вообще, он считал, что для настоящего мужчины путь в жизни только один – армия. А все остальное – эмоции, нюни и сопли для девчонок.

Но хлебнуть немного обычной жизни все же захотелось. Отпуск так отпуск. Самолет еще только завтра в 14 часов. Так что сутки на то, чтобы расслабиться. И для начала надо найти квартиру, которую сдают посуточно. Переодеться в гражданскую одежду и прогуляться по вечернему городу. Гражданская одежда? Не проблема. Купить джинсы и футболку можно на каждом углу. Да и легкие ботинки, скорее похожие на тапки, тоже.

Через час Юрий уже, напевая какой-то недавно услышанный попсовый мотивчик, с наслаждением мылся в душе, потом брился и, повертевшись перед зеркалом, решил, что отдых на сегодня нужно все же начать с парикмахерской. Эти патлы на голове не для бравого спецназовца!

Вечер прошел быстро. Юрий посмотрел на часы и с сожалением вздохнул. Кафе закрывалось, а хотелось еще где-то посидеть, послушать музыку и выпить пару коктейлей. Напиваться он не хотел, не было в этом занятии элементов отдыха. А вот легкий коктейль, знакомство с красивыми девушками, романтический вечер под звездами… Но ничего сегодня из этого не сбылось. Коктейли были, а вот с девушками не особенно везло. Они то все были заняты, то не особенно нравились, то были какими-то не такими. То ли Одинцов давно повзрослел, то ли в этом большом городе жизнь изменилась и изменились люди. Девушки были не такими, какими их помнил лейтенант. И когда учился в школе, а потом в училище… Хотя нет, в училище они были уже другими – искали знакомств, хотели выйти замуж за военного, и им было все равно за кого, лишь бы крепкий и симпатичный. Что-то было в этом неискренним. А сегодня! Сегодня он видел в их пустых глазах что-то незнакомое, чуждое для себя, в их заразительном смехе, в их рассуждениях, подогретых вином, сквозило что-то поверхностное, неестественное. Наигранность слов, эмоций, обилие модных словечек, которые они где надо и не надо вставляли в свою речь, лишь бы выглядеть современно, круто.

Юрий постоял на набережной Оби возле речного вокзала, вдыхая влажный свежий воздух и наслаждаясь вечерней тишиной. Точнее, уже ночной тишиной. И решил, что пора двинуться в сторону квартиры, где завалится спать, и встать только часов в десять утра, чтобы отоспаться еще на год вперед до следующего отпуска. Опустевший парк, фонари и где-то недалеко звучащая музыка. Удивительно, но саксофон, исполняющий красивый блюз, как-то удивительно ложился на душу. «А ведь я не особенно как-то раньше любил музыку, – подумал Одинцов. – А ведь зря. Я просто не знал ее. Вот ведь классная вещь. А как было бы под нее романтично мчаться на машине по городу в проливной дождь и под шелест дворников по лобовому стеклу слушать этот блюз».