Чтение онлайн

На войне нервная система человека перестраивается. Солдат может проявить потрясающее хладнокровие в самой сложной ситуации, а может взорваться и натворить глупостей из-за неосторожно оброненного слова. Зная взрывной характер парня из Кёнига, сослуживцы на фотографию все-таки засматривались, но языками лишнего не трепали.

Спокойная жизнь на опорном пункте оборвалась внезапно. Сначала случилась неприятность с машинами, доставлявшими продовольствие. Головная «бээмпэшка» наскочила на мину. С выбитыми катками и сорванным траком она превратилась в груду бесполезного металла. Погиб водитель, остальные получили контузии различной степени тяжести. Подрыв означал одно – в доселе спокойном квадрате активизировались боевики. Сколько их и каковы планы чеченов, никто не мог знать.

Дальнейшие события развивались стремительно.

По данным, полученным в результате воздушной разведки, вокруг опорного пункта сжималось кольцо окружения, а по одной из троп, выходящей прямиком на место дислокации десантников, шел многочисленный отряд. Для того чтобы спуститься на равнину, этому отряду было необходимо уничтожить опорный пункт. Боевики четко координировали свои действия. Чтобы не задерживать марш, они решили уничтожить препятствие силами авангарда. Обычно такие операции предваряла психологическая война в радиоэфире. Какой-нибудь отморозок, с перекошенными от ваххабитской пропаганды мозгами, сутки напролет талдычил по рации всякие гадости. На сей раз все было по-другому. Только однажды в наушниках раздался хриплый от ненависти голос, произнесший короткую фразу:

– «Десы», вешайтесь.

Радист не успел переключиться на передачу, чтобы ответить боевику по достоинству, с упоминанием его матери, всех родственников и соплеменников, с которыми хотел бы вступить в половую связь. Невидимый собеседник, прохрипев пожелание, немедленно ушел с радиоволны. Зато на связь очень скоро вышел капитан Верещагин. Он уже был в курсе событий. Поэтому без долгих предисловий отдал приказ:

– Плескачев, будь готов. Скоро «чехи» пожалуют. Держись до упора.

– Понял, товарищ капитан. Будем стоять, как хрен после «Виагры», – с фальшивой бодростью отрапортовал младший сержант, хотя на душе у Плескачева кошки скребли.

Понявший состояние подчиненного, капитан, разговаривая с сержантом как с равным, добавил:

– Не хорохорься, Жора. Знаю, что страшно. Но ты ведь стреляный воробей. Должен понимать, что к чему…

Финальная фраза прозвучала многозначительно. Расшифровать ее Плескачев не смог, но понял, что от их твердости зависит очень многое. Перед тем как отправить на позиции людей, распределив боеприпасы, Жора толкнул короткую, но проникновенную речь. Вглядываясь в лица парней, он, немного заикаясь от волнения, сказал:

– Мужики, скоро «духи» на наше хозяйство попрут. Расклад не в нашу пользу. Боеприпасы расходуйте экономно. Когда помощь придет – не знаю. Но держаться надо до упора. Так Верещагин приказал. – После короткой паузы он добавил: – Все, мужики, торжественный митинг окончен. Занимайте места согласно купленным билетам. Представление начинается…

Еще до рассвета боевики атаковали опорный пункт с четырех сторон. Наткнувшись на плотный огонь, чечены откатились, чтобы, перегруппировавшись, ударить снова.

Самым слабым местом обороны было северное направление. Тут склон возвышенности был слишком пологий, а сектор обстрела перекрывала полоса леса. Часть деревьев десантники вырубили, расчищая площадку для посадки вертолетов. Боевики не могли скрытно подойти к укреплениям. Северную сторону взял на себя Плескачев.

Установив сошки пулемета в щели между камнями бруствера, младший сержант присоединил магазин, поколдовал над механизмом введения боковых поправок в прицеле, чтобы затем короткими очередями хлестнуть по возникшим на опушке леса фигурам. Чечены, не сумев преодолеть открытое пространство, прятались за стволами деревьев, отступали в чащу леса. Но атаки возобновлялись с пугающей частотой. С каждым часом боевиков становилось все больше и больше. К атакующим подтягивались основные силы банды. Сколько их – десантники не знали.

Когда откуда-то из глубины леса раздался характерный квакающий звук, переходящий в надсадное визжание, к младшему сержанту пробрался его одногодок Петька Пугачев. Пугачев, уже подготовивший парадную форму на дембель и успевший сплести из парашютных строп неуставной шнур роскошного аксельбанта, мрачно отметил:

– «Чехи» миномет подтащили. Сейчас пристреляются.

Шлепнувшаяся со значительным перелетом мина разорвалась далеко от линии окопов. Взрыв прозвучал как предупреждение о неизбежности поражения. Слишком неравными были силы горстки десантников, державших безымянную высотку, и невидимой стаи, кружившей возле нее.

Не оборачиваясь на разрыв, Плескачев протянул другу помятую пачку с сигаретами без фильтра, погладил приклад пулемета и тихо сказал:

– Не каждому такой дембельский аккорд достается. Верно, Питон?

– Это ты точно, Кёниг, подметил, – вставляя сигарету в покрытые запекшейся корочкой пересохшие губы, ответил друг.

Больше ничего не говоря, он исчез, чтобы занять отведенную позицию. Через минуту автомат Петьки мерно зарокотал, отражая очередную волну атаки. А примерно через час на связь вышел капитан Верещагин. Надев на голову наушники, липкие от крови (радист получил легкое ранение, о чем свидетельствовал сорванный на виске лоскут кожи и залитая багровой жидкостью половина лица), Плескачев внимательно выслушал инструкции командира.

Мембраны наушников, казалось, согнутся от скороговорки капитана:

– Жора, «вертушки» на подходе. Предупреди ребят, слышишь… всех подтягивай к площадке. Будем вас вытаскивать.

Не спуская глаз с опушки леса, Плескачев уточнил обстановку:

– «Вертушки» не сядут. С севера «чехи» прут как очумелые. Надо немного шлифануть опушку. Отогнать козлов в глубь леса. Повторяю, командир, без зачистки опушки садиться опасно.

По клокочущему звуку вращающихся винтов, сопровождавших каждое слово капитана, Плескачев понял, что Верещагин находится на борту идущих на помощь вертолетов. От этого младшему сержанту стало спокойнее. Он верил командиру даже больше, чем себе. Поправляя потерявшие устойчивость во время стрельбы длинными очередями сошки, он пробормотал себе под нос:

– Мама, не горюй, скоро тут станет весело.

И тут же в наушниках раздался встревоженный голос капитана:

– Не понял, Жора. Что ты бубнишь…

– Да это я так. Болтаю не по делу, – отозвался Плескачев. – Тут «духи» миномет подтащили. Пока мажут. Наводчик у них слабенький. Но скоро накроют по полной программе.

В наушниках зазвенела тишина, которую прервал вопрос:

– «Двухсотые» есть?

– Нет, – радуясь, что может сообщить хоть одну приятную новость, отрапортовал младший сержант.