Чтение онлайн

Прескотт глубоко вздохнул:

— Средняя норма мужчины из гражданского населения составляет две тысячи триста калорий в день. Это треть нормы солдата. Женщинам достается тысяча восемьсот калорий. Энергия включается на двенадцать часов из двадцати шести. Вода подается с перебоями. Если бы мы не привязали детей школьными рационами, улицы заполнились бы подростковыми бандами.

Виктор, моя обязанность — поддерживать человеческое общество любыми средствами. Я должен думать о том времени, когда закончится война. Мой долг — обеспечить завтрашний день.

— Что ж, я простой вояка, — негромко произнес Хоффман. — И мой долг — позаботиться о том, чтобы завтрашний день настал.

— Ну, поднять людей против Саранчи не составляет труда, — сказал Прескотт. — Это не Маятниковые войны. Саранча даже отдаленно не напоминает людей. Никто и не заикается о том, чтобы выслушать другую сторону. Это антагонисты людей, настоящие чудовища. До сих пор ненависть и приверженность своему племени только объединяли человечество.

— Мы продержались четырнадцать лет. — Хоффман поднялся и надел фуражку. Благодаря длительной практике он почти бессознательно выровнял эмблему по линии носа, касаясь металлической кокарды указательным пальцем правой руки, тогда как левой придерживал задний край головного убора. Временами, дотрагиваясь до эмблемы в виде черепа, он спрашивал себя, является ли этот значок предметом гордости или своего рода пророчеством. — Это можно считать блокадой, а я неплохо в них разбираюсь. Укажите мне объект, и я отвечу, справлюсь ли я при имеющемся снаряжении и живой силе.

— Я подумаю, что можно сделать, — ответил Прескотт.

При этих словах Хоффман понял, что пора уходить.

Теперь вокруг него в основном остались мужчины. Дни женщин в форме времен Маятниковых войн давно миновали. Но, выйдя из кабинета, Хоффман увидел, что у стенного шкафа, спиной к нему, стоит молодая женщина в строгом голубом костюме, возможно, та самая, что приоткрывала дверь туалетной комнаты.

Женщина задвинула ящик и повернулась, и тогда полковник заметил, что она беременна. В современном мире возникла еще одна задача: заменять не только изношенные узлы машин и вооружения, но и восстанавливать само человечество.

"Однако на это уйдет гораздо больше времени…"

— Мадам, — вежливо произнес он и прикоснулся пальцем к фуражке, после чего вышел на прилегающую площадь.

Возможно, ему только почудилось, но тучи слегка рассеялись. Хоффман поднял голову и ничего не увидел. Ничего — это тоже хороший знак.

В радионаушнике раздался треск; голос лейтенанта Штрауд показался более напряженным, чем обычно:

— Сэр, зафиксировано еще два выхода трутней. «Дельта» направляется к бульвару Правителя на соединение с отрядом "Эхо".

— Спасибо, лейтенант. А теперь можете немного поспать. Вы не единственный дежурный офицер на данный момент. Скажите Матьесону, чтобы он перенес свою ленивую задницу на ваше место.

— Есть, сэр. Штрауд закончила.

Связь оборвалась. Аня Штрауд не смогла обмануть Хоффмана. Отряду «Дельта» она уделяла особое внимание, несмотря на весь свой утонченный вкус и склонность к изящным искусствам. Возможно, она решила, что могла бы изменить Маркуса Феникса и сделать из него вполне достойного человека? Если так, Хоффман наверняка переоценивает ее умственные способности. Но он не будет читать ей нотации и отговаривать от намерений связаться с такой неподходящей личностью. Пока чувства не мешают Ане исполнять служебные обязанности, это ее личное дело.

Да, бедная девочка совсем непохожа на свою мать. Наверное, чертовски трудно было расти в тени Елены Штрауд.

"Или Адама Феникса, если уж на то пошло".

Хоффман даже остановился, настолько остро ощутил сочувствие к сыну этого человека.

— Нам еще во многом предстоит с тобой разобраться, Феникс, — произнес он вслух.

Хоффман продолжал путь к своему штабу, и внезапно ему захотелось подобрать по пути автомат. С одним лишь пистолетом на бедре он почувствовал себя совершенно голым — даже здесь, в самой укрепленной части города.

"Это недалеко от истины…"

БУЛЬВАР ПРАВИТЕЛЯ, ХАСИНТО

Дом услышал стрельбу издалека — задолго до того, как «Дельта» подошла к бульвару. Маркус все время ускорял шаг, а потом и вовсе пустился бегом.

— Он нас всех угробит, — пробормотал Бэрд, не замедляя ход. — Болван!

Коул шутливо толкнул его в спину, но дружеский тычок парня, которого можно было сравнить с каменной башней, оказался настолько мощным, что Бэрд чуть не упал.

— Вперед, мальчик, — подбодрил его Коул, до сих пор бежавший, как профессиональный легкоатлет. — Ты же не хочешь упустить еще одного урода.

Если речь шла о Саранче, можно было выбирать между уродливыми и ужасно уродливыми особями. Дом переключил приемник на широкополосный поиск и тотчас услышал гневную тираду сержанта «Эха» Рос- си, уже опустошившего свой магазин:

— «Дельта», вы понапрасну тратите время.

В это мгновение к переговорам подключился Маркус:

Эй, мы уже подходим. Нужна помощь?

— Мы потеряли двух человек. Что тут раздумывать! Мы заперты в магазине. Чем скорее, тем лучше.

Говорят, мир делится на тех, кто избегает опасности, и тех, кто стремится ей навстречу. Забавно, как легко можно преодолеть инстинкт самосохранения после продолжительных тренировок. Ноги несли Дома вперед независимо от его мыслей и желаний. Как только он вслед за Коулом обогнул угол, он тотчас понял, кто доставил Росси и его людям столько неприятностей. Такого огромного бумера Дом еще не встречал, а вместе с ним вылез еще и целый отряд трутней.

Бульвар представлял собой широкое открытое пространство. Дом и остальные бойцы «Дельты» перебегали от одного подъезда к другому, пока не залегли на время под прикрытием перевернутого мусоросборника.

Раньше весь квартал к югу от Дома Правителей был украшен подстриженными деревьями, нижние этажи домов сверкали дорогими витринами, а на тротуарах стояли столики кафе, где даже чашка кофе была Дому Сантьяго не по карману. До рождения детей Дом частенько прогуливался здесь с Марией и разглядывал витрины. Сегодня роскошный район отличался от других руин лишь обломками каменных фасадов. Все белые мраморные статуи, украшавшие ниши, давно исчезли, и Дом даже не мог определить, где прежде располагались высокие клумбы.

Бумер вместе со своими трутнями тем временем полностью сосредоточился на входе в просторный магазин, на время превращенный в крепость.

Наружные двери здания давно были сорваны, но за ними между рифлеными колоннами с потолка спускались прочные стальные жалюзи, герметично закрывшие вход. Бумер сотрясал их с такой же легкостью, с какой ночной сторож обычно проверяет, заперта ли хлипкая дверца. Стальные жалюзи не могли долго выдерживать его удары.

На лице Маркуса появилось выражение «не-мешайте-я-думаю». Затем он прижал палец к уху.