Чтение онлайн

— А он нуждается в лечении, Дидж? — невозмутимо поинтересовался Болан.

Диджордже снова бросил быстрый взгляд на Мараско.

— Несомненно, Фрэнки.

— Я лучше работаю в одиночку, — заявил Болан.

— Мне нравится, как ты работаешь, Счастливчик.

Болан встал с кресла и осторожно поставил свой стакан на стол.

— Спасибо. По утрам у меня зрение лучше.

— Каждый человек имеет право выбирать место и время для выполнения своей работы, — торжественно произнес Диджордже.

— Пойду лягу, а то я под собой уже ног не чую.

— Иди, Фрэнки, отдыхай.

Диджордже вперил в Мараско мрачный взгляд.

— Продолжай работать в том же духе, Счастливчик, и у тебя скоро появится крестный отец. Что ты на это скажешь?

— Это было бы просто здорово! — выпалил Фрэнки.

Он извинился и вышел из кабинета. Диджордже и Мараско остались наедине. Первым заговорил Фил:

— Ну, что?

— Все логично. Такой парень, как он, не колеблясь, подставит за себя другого.

— Он из породы тех, кто в один прекрасный день становится капо. — С улыбкой заметил Мараско. — Держи с ним ухо востро, Дидж.

— Еще бы! За это я тоже несу ответственность. После себя нужно оставить наследника. Давай трезво смотреть на вещи, Фил. То, что я говорю, вовсе не направлено против тебя, но кому я оставлю все то, что имею, а? Кому?

— Уж точно не мне, Дидж, — честно признался Мараско.

— Скажи ребятам, чтобы по Лу поставили свечку.

— Хорошо, Дидж.

— Интересно… — чуть слышно произнес капо, — как ты думаешь, Андреа не разочаровалась во Фрэнке Счастливчике?

Мараско расплылся в улыбке.

— Я смотрю, ты рассчитываешь стать не только крестным отцом, а, Дидж?

— Возможно. Да, вполне возможно. Вот было бы смешно, правда?

Тим Браддок подался вперед, сидя на скрипучем стуле.

— Не понимаю, как вы могли допустить такое! Так себя скомпрометировать, Чингиз!

Канн сохранял олимпийское спокойствие.

— Я не был по уши в дерьме до тех пор, пока не вмешались вы, Браддок. Я держал этого типа у себя и об этом не знала ни одна живая душа. Он никому не мешал и, к тому же, собирался заговорить. Вы же его перепугали до смерти, и теперь он требует, чтобы я либо предъявил ему обвинение, либо выпустил на свободу.

Шериф встал, сплюнул на пол табачные крошки и добавил:

— Кстати, я не видел вашего ордера, Тим.

— Этим как раз сейчас занимаются.

— Какие мотивы? — с нескрываемым отвращением спросил Канн.

— Выбор богатый. Для начала могу предложить преступный сговор, затем запугивание и, наконец, умышленное убийство.

— И в каком же городе произошли эти гипотетические преступления, Браддок?

Капитан безмятежно улыбнулся.

— Сговор имел место в Лос-Анджелесе, и мы можем это доказать. Преступления были совершены в трех, если не четырех графствах. Сакраменто сотрудничает с нами по этому делу. В этом штате мы уничтожим Синдикат, Чингиз, независимо от того, будут нам помогать провинциальные полицейские или нет.

На лице Канна не дрогнула ни одна жилка.

— Мне сообщили, что операция «Тяжелый случай» отменена.

— Верно. Специальным приказом я был прикомандирован к окружному прокурору. Мы начинаем чистку отсюда, Чингиз, с вашего маленького, мирного и спокойного городка. И вы, перво-наперво, должны объяснить мне, почему укрыли у себя опасного преступника, находящегося в розыске.

— Кто сказал, что он в розыске?

— Давайте оставим эти семантические тонкости!

Шериф Канн сдвинул шляпу на затылок и потер лоб.

— Нет никаких доказательств, что Пена каким-то образом связан с кошмаром, разразившимся в городе, и вам это известно. Можете не сомневаться, если бы такие доказательства существовали, Пена уже давно сидел бы в камере в ожидании суда. А факты таковы, Браддок, что я принимаю у себя человека, который либо состоит, либо не состоит в организации, о которой вы говорили.

Канн резко сорвал с головы шляпу и со злостью швырнул ее на пол.

— Черт побери, в конце концов! Мне надоело нести чушь! Давайте поговорим по-мужски, Браддок!

Капитан изобразил на лице улыбку и, в свою очередь, запустил шляпу в противоположный угол кабинета.

— Хорошая мысль!

— Пена страшно напуган. Он сорвал порученное ему дело и, что хуже всего, понимает, что ему никогда не справиться с таким парнем, как Мак Болан. Пена испытывает страх, он честолюбив, но стареет и знает это. К тому же он не хочет возвращаться домой, попав в опалу. Так обстоит дело. Он вполне может показаться симпатичным. Я мог бы запросто с ним договориться, если бы не знал, кто он. Хотите знать, какую сделку он мне предложил? Я помогаю ему покончить с Боланом, он, вновь обретает доверие и, в свою очередь, устраивает дело таким образом, что я получаю премию в сто тысяч долларов. Именно это и привело его ко мне.

— Ну, и что вы решили? — ехидно спросил Браддок.

Канн высокомерно процедил:

— Не пытайтесь оскорбить меня, капитан. Вы знаете, что я думаю о полицейских, замешанных в темных делишках. Двадцать лет тому назад я засадил бы Пена за решетку и сделал бы все возможное, чтобы добиться вынесения обвинительного приговора. Как вы хотите сделать сейчас. Но, если в пустыне и можно чему-либо научиться, то это терпению.

Здесь нет разницы между месяцем и годом. Я все еще не дал Пена свой ответ и держу его на коротком поводке. На нем он и останется.

А пока Лу лег на дно. Он бы и дальше вел себя смирно, если бы вы не устроили весь этот бордель.

— Каким образом вам удается держать его на привязи? — спросил Браддок, проявляя замечательное самообладание.

— А мы с ним торгуемся. Он понимает, что деньги меня не интересуют. Но существует одна вещь, крайне привлекательная для меня, и об этом ему очень хорошо известно. Поймите меня, Браддок, эти подонки нарушили покой моего города, а этого я не могу спокойно переварить. Я хочу добраться до них всех, до единого.