Чтение онлайн

Подводя итог событиям в Палм-Вилледж, становится жутко. Городу нанесен огромный ущерб: сгорели тридцать два старых, но еще добротных здания, а также двадцать шесть частных автомобилей. Можно только диву даваться, что никто не погиб в огне, если не считать трех несчастных поджигателей. Лоудтауна, живописного напоминания о прошлом, не стало, а вместе с ним пришел конец и покою в городе Роберта Канна. На месте пепелища наверняка отгрохают какой-нибудь современный центр из стекла и бетона, где не найдется места окрестным фермерам и их случайным подружкам. Не обойдется и без новой системы налогообложения; полиция Палм-Вилледж обновится, станет многочисленнее и навсегда стряхнет былое сонное оцепенение.

Спустя несколько часов, печально и строго рассматривая дымящиеся останки Лоудтауна, Чингиз Канн сказал доктору Брантзену:

— Рано или поздно, но это должно было случиться, док. Ваш приятель стал тем катализатором, в котором так нуждался город… в котором так нуждался и я сам. Мне жаль… очень жаль, что погибли люди и добро, но… в то же время я ни о чем не сожалею. Если вы еще когда-нибудь увидите своего друга, скажите ему, что Чингиз Канн ни о чем не сожалеет.

— Скажу, если увижу, — ответил хирург.

По дороге в Лос-Анджелес Тим Браддок высказал своему молодому помощнику совершенно иную точку зрения:

— Теперь-то вы отдаете себе отчет, сержант, — гремел он, — что Мак Болан — это катастрофа. Надеюсь, больше не услышу от вас рассуждений о социальных достоинствах и благах развязанной им войны. К чему бы он ни прикоснулся, он все превращает в дерьмо! Этому нужно положить конец! Его нужно арестовать, пока еще он не утопил в крови весь штат.

— Очень жаль, — печально ответил Лайонс.

— Это вы о чем?

— Я говорю, очень жаль, что на Болана вешают все наши ошибки, — твердо повторил сержант.

— Чьи ошибки?! — взревел Браддок.

— Наши. Всех нас. Ваши, мои, Джона и Джека, всех добропорядочных граждан. Болан — такая же катастрофа, как компас — Северный полюс. Можете вышвырнуть меня за дверь, если угодно, но, если бы мы были лучшими полицейскими… не было бы Мака Болана. Болан вовсе не катастрофа, капитан. Он — обвинение. Он обвиняет нас всех, так же, как и равнодушное общество…

— Достаточно! — заорал Браддок.

— Едва ли, — спокойно возразил Лайонс.

Некоторое время они ехали молча, потом Браддок первым нарушил молчание:

— С вами все ясно, Карл. Не думаю, что имею право сердиться на вас за то, что вы высказали свое собственное мнение. Я хочу сказать, что начинаю понимать вас. Но ваши идеи несовместимы с работой в бригаде «Тяжелый случай». Сегодня вечером я подпишу приказ о вашем переводе.

— Спасибо, — ответил Лайонс. — Но, думаю, это бесполезно. У меня есть такое впечатление, что мы больше никогда не увидим Болана.

— Почему вы так думаете?

— Не знаю, — тяжело вздохнул Лайонс. — Мне кажется, что на наших глазах завершилась целая эпоха. У меня сложилось такое впечатление, будто мы проиграли это дело заочно.

Браддок беспокойно заерзал на сиденье, вытащил сигарету и буркнул:

— Неправда. Либо я засажу его за решетку, либо положу на стол свой значок.

— Надеюсь, отставка вас устроит, — пробормотал сержант.

— Что?

Лайонс сгорбился над баранкой и, не сводя глаз с дороги, ровно стелющейся под колеса автомашины, уклончиво ответил:

— Да, так… Кое-какие размышления вслух. И все же, мне кажется, нам крупно повезло: мы видели, как одна эпоха сменила другую.

— Видел я такое везение на… — процедил сквозь зубы Браддок.

Сержант Лайонс оказался прав наполовину. События в Палм-Вилледж, действительно, ознаменовали для Палача конец целой эпохи. Но речь идет не о его поражении, а лишь о тактическом отступлении. Надев маску, Мак Болан готовился к самой опасной и головокружительной операции за всю историю своей борьбы с мафией. Он собирался проникнуть в семейство Диджордже…

После инцидента в Палм-Вилледж прошло уже десять дней, но Лу Пена все еще не осмеливался предстать пред ясные очи Джулиана Диджордже. Короткое послание от Пена доставил вечером 5 октября тяжелораненый Вилли Уокер.

— Лу велел вам передать, что принесет голову Болана в мешке.

Диджордже приказал тут же удвоить охрану и несколько дней кряду провел в тяжелых раздумьях.

18 октября он вызвал поправляющегося Уокера, чтобы поподробнее расспросить о провале операции в Палм-Вилледж.

— Возможно, он мертв, — пришел к заключению в конце беседы Диджордже, имея в виду Болана. — Вполне вероятно, что один из сгоревших трупов принадлежал ему. Фараоны могут помалкивать об этом, чтобы мы демаскировали себя.

— Ничего не могу сказать по этому поводу, — ответил Вилли. — Как я понял, Болана даже не было в городе. Я уже говорил, что машину Джулио нашли, но мне кажется, что Болан нарочно бросил ее и угнал другую. Бессмысленно думать, что он бросил бы машину и спокойно ждал нашего появления.

— Не пытайся понять логику Болана, — предостерег его Диджордже. — Он считает себя большим хитрецом, что не так уж далеко от истины, поэтому даже не пытайся предсказывать его действия. Ты хорошо знаешь Палм-Вилледж, Вилли. Как только ты почувствуешь себя лучше, я бы хотел, чтоб ты отправился туда с группой наших людей и кое-что разузнал. Поступай, как хочешь, но привези мне ответы на некоторые интересующие меня вопросы. Если Болтан мертв, я хочу быть в этом уверен. Понятно?

— Понятно, Дидж, — заверил босса Уокер.