Боец
Шрифт:
Павел помрачнел. В его голове тоже все настойчивее звучала мысль, что написанное Алешковским являлось чудовищной правдой, предостережением, доставленным из будущего. Объяснить это, опираясь на общепризнанные представления о законах физики и строении нашего мира, было невозможно. Языческая вера в потустороннюю силу брала верх в атеистической душе Павла. Он начинал верить в то, во что верить было невозможно. Написанное в тетради являлось правдой (неужели это так?!), и Павел чувствовал, как холодеет все внутри. Но там описана Эра благоденствия. Значит, все завершится хорошо. Зачем тогда предостережение? Неужели существовал вариант рокового развития событий?..
Расставшись с Машей, Павел поспешил в управление за отпускными. Он уже видел себя обнаженным, сжимающим в объятиях покорную Машу, уже гладил ее стройные ноги, послушно раздвигаемые в стороны…
– В облаках витаешь? – Из бухгалтерии выходил Миша Соболев.
Павел стряхнул наваждение, обрадовался – все складывалось как нельзя лучше! Соболева искать не придется, сам пришел, как зверь на ловца.
– Ты что тут? – спросил Павел.
– Справку взял о зарплате.
– Очередной кредит? Сто восемьдесят седьмой? Мишка, когда ты остановишься?
Оба расхохотались. Павел легко, Миша с долей грусти. Миша заметил:
– Куда без них, проклятых? Вообще в крепостного превратился…
– В отпуск, Михаил! В отпуск надо валить, как я! Нужен моральный отдых!
– Ну, ты вернешься – я следующий!
Павел с усмешкой удержал друга:
– Ты мне нужен. Подожди. Я сейчас, бумаги на баблосы подпишу, и поговорим.
Из бухгалтерии в сопровождении Соболева Павел направился к банкоматам, которые располагались в специально обустроенном помещении.
– Миха, выручай!
Соболев вмиг смекнул, скривился, как от зубной боли:
– Паша, только не машину!
– Ее родимую. Одолжи, братишка!
– Ха, эту тачку мне подарили или тебе? Или ты к ней неравнодушен? Так купи! Мне родители девяносто процентов денег добавили, когда я ее покупал, сказали, мол, подарок… Паша, ты на ней ездишь больше меня!
– Миша, не заводись! Тебе машину подарили, тебе! Если бы мне – ты бы просил, а не я! Здесь недалеко. Смотаюсь на десять дней и верну в целости. Я же аккуратный водитель!
– Убью тебя как-нибудь. – Соболев уже согласился.
Павел любовно пропел:
– Обязательно, друг мой! Даже перед убийством можешь проделать какие-нибудь жуткие, бесчеловечные пытки…
– Так и будет!
– Спасибо за правду!
– Что так долго, десять дней? – Разговор перешел в деловой режим.
– Сначала местный краеведческий музей, потом много моря. Ты усекаешь, про что я?..
– Сережин, ты противный тип. – Соболев покорно извлек из кармана брелок с ключом от своей «Лады-Приоры» и впихнул в ладонь Павла.
Павел улыбнулся, сжав ключи:
– Противный – не мужское слово!
– Убью! – Миша был спокоен как никогда.
Банкомат что-то долго мудрил, читая карту, прежде чем отдать наличные.
– С ума сошел? Зачем все снял со счета? – поразился Соболев, видя, как Павел забирает толстую пачку тысячных.
– В городе переброшу на другую карту другого банка. У того банка везде филиалы и куча банкоматов. Он крутой. А этот платит мзду нашему управлению, потому и переводят зарплату только на него…
– Ш-ш-ш…
– Да, да… Пусть все слышат! Он обеспечивает управление постоянной «спонсорской» помощью, потому нам на его карты сбрасывают зарплату, а он комиссии берет бешеные, и вообще… все хитрожопые и хитромудрые!
– Я все понял. – Соболев успокаивающе похлопал рукой по плечу Сережина. – Не кипятись. Наши все так делают – забирают наличные и вносят на карты других банков.
– Зачем тогда спрашивал?
– Хотел позлить… Перед отпуском…
– Спасибо, друг!
– Всегда рад помочь… Машину дал на десять дней, имею право чуть-чуть поглумиться!
– Твое право!
– Мое право, – согласился Соболев.
– Пожелаешь мне удачи? – спросил Павел.
– Не зайдешь в родной кабинет, на пару часов общения с остроумным Килькиным?
– Пошли они куда подальше, и родной кабинет, и остроумный Килькин! – откровенно признался Павел со смехом.
– Тогда удачи! – указал Соболев на выход из управления.
– А эти объятия, какие показывают в американских фильмах, мол, мы одна семья, напарники и так далее, они будут?
Рука Соболева упорно показывала на выход.
– Когда вернешься, если выживешь, конечно, тогда и обнимемся!
– Ну и пожелания! – покачал головой Павел и прокричал: – Соболев, ты всегда был грубияном!
– Двигай, двигай, отпускник!..
Усевшись в соболевскую «приору», Павел вздохнул глубоко – итак, он затеял забавную отпускную авантюру. Если повезет (должно повезти на все сто!), будет секс и маленькое неофициальное расследование, затеянное ради удовлетворения личного любопытства.
От управления Павел отогнал машину Соболева на автостоянку рядом со своим домом. Поднявшись к себе, уже в прихожей, он вздрогнул от неожиданности – в кармане летних тонких брюк завибрировал сотовый.
Он посмотрел, кто звонил. Маша!
– Да, Маша. – Павел ухмыльнулся (крепко на крючок села рыбка!). – Как все прошло?
– Нормально. Отпуск дали, но главврач надулся. Говорит – подвела.
Павел снова представил, как овладевает этой дурочкой, как сжимает ее тугие грудки. Возникла эрекция. Толкнул вниз кулаком упругий член – тот, как настырный баран, толкнулся вверх, натянул на брюках неприличный холм. Ничего, брат, теперь у тебя будет долгая «трудовая» неделя.