Чтение онлайн

Восточнее Монтгомери я останавливаюсь на парковке для грузовиков неподалеку от Таскиджи. Еще нет шести часов утра, на улице темно. На просторной стоянке, покрытой гравием, полно огромных автопоездов. Их двигатели урчат, прогреваясь, пока водители либо еще дремлют в кабинах, либо завтракают. В кафе много посетителей. Как только я вхожу внутрь, в ноздри мне ударяет аромат бекона и сосисок. Кто-то машет мне рукой из дальнего конца помещения. Это Фрэнки – он занял для нас столик в нише.

Поскольку дело происходит в штате Алабама, да еще в загородной местности, мы приветствуем друг друга просто крепким рукопожатием, хотя в иной ситуации, наверное, и обнялись бы. Но здесь объятия двух мужчин, один из которых чернокожий, а другой белый, да еще в переполненном кафе на стоянке грузовиков, вполне могут привлечь недоуменные взгляды. Нет, мы специально не стремились к тому, чтобы на нас не обращали внимания. К тому же, хотя у Фрэнки денег больше, чем у всех посетителей кафе вместе взятых, он по-прежнему так же строен и в такой же хорошей форме, как и в тюрьме. Фрэнки не затевает драк – просто его внешность и уверенность в себе дают ему возможность их предотвращать. Но зачем нам проблемы?

– Поздравляю, – говорит Фрэнки. – Все сработало в самый последний момент.

– Когда мне позвонили, Дьюк уже принялся за свою последнюю трапезу. Так что ему пришлось доедать в спешке.

– Но вы, похоже, были уверены, что все получится.

– Я блефовал – для бывалых юристов это дело привычное. Однако внутри у меня все тряслось.

– Кстати, о еде. Думаю, вы умираете от голода.

– Да, верно. Уехав из тюрьмы, я позвонил Картеру. Не смог удержаться.

Фрэнки слегка хмурится, после чего произносит:

– Ладно. Уверен, что для этого была причина.

– Не очень-то серьезная, если честно. Просто я поддался эмоциям. Этот тип сидел и считал минуты, дожидаясь, когда Дьюку воткнут в вену иглу. Ты можешь представить, что это такое – быть убийцей и спокойно ждать в сторонке момента, когда кого-то казнят за то, что совершил ты? Мы должны пригвоздить его к стене, Фрэнки.

– Обязательно.

Появляется официантка, и я заказываю яйца и кофе. Фрэнки просит принести ему блинчики и сосиски.

Про дела, которыми я занимаюсь, Фрэнки знает столько же, сколько я. Он внимательно прочитывает каждый файл, каждую памятную записку, каждый доклад и копию судебного протокола. Фрэнки нравится приезжать в какой-нибудь городок вроде Вероны, штат Алабама, где его никто не знает, и заниматься сбором полезной информации. Он бесстрашен, но никогда не рискует, поскольку не намерен допускать, чтобы кто-нибудь поймал его за подобным занятием. Новая жизнь слишком хороша, и свобода для него имеет особую ценность, потому что Фрэнки очень долго страдал, будучи лишенным ее.

– Нам нужно раздобыть образец ДНК Картера, – говорю я. – Каким угодно способом.

– Знаю, знаю. Я над этим работаю. Вам надо отдохнуть, босс.

– А разве когда-нибудь бывает иначе? Послушай, мы ведь оба понимаем, что, поскольку я юрист, мне нельзя пытаться получить образец ДНК незаконными способами.

– Но мне-то можно, верно? – Фрэнки улыбается и отхлебывает кофе из чашки.

Официантка приносит чашку мне и наполняет ее из кофейника.

– Может, и так, – киваю я. – Давай обсудим это позднее. В течение следующих нескольких недель Картер будет нервничать из-за моего звонка. И это хорошо. В какой-то момент он совершит ошибку, а мы будем рядом и воспользуемся ею.

– А куда вы сейчас направляетесь?

– В Саванну. Пробуду там пару дней, а потом поеду во Флориду.

– Во Флориду, значит. В Сибрук?

– Да. Я решил взять это дело.

По выражению лица Фрэнки трудно угадать его мысли и эмоции. Он редко моргает, говорит всегда ровно, спокойно и при этом, кажется, взвешивает каждое слово, прежде чем произнести его. Чтобы выжить в тюрьме, нужно уметь сохранять бесстрастное выражение лица. Там никого не удивляет, если человек долго молчит, прежде чем что-нибудь сказать.

– Вы уверены? – Совершенно очевидно, что у Фрэнки возникли сомнения по поводу моих планов относительно Сибрука.

– Этот парень невиновен. И у него нет адвоката.

Нам приносят еду, и мы какое-то время занимаемся тем, что намазываем масло на хлеб и льем в тарелки сироп и горячий соус. Сибрукское дело мы в нашем фонде анализируем уже три года и до сих пор не пришли к единому мнению по поводу того, следует ли за него браться. Такая ситуация не является необычной. Фонд буквально захлестывает поток писем от заключенных, отбывающих наказание в пятидесяти штатах, – их авторы утверждают, что невиновны. Но в большинстве случаев это не так, поэтому мы внимательно все проверяем и перепроверяем и отбираем только те дела, в которых наиболее высока вероятность невиновности заключенного и есть шанс доказать наличие судебной ошибки. И даже при этом мы порой ошибаемся.

– Там может сложиться опасная ситуация, – говорит Фрэнки.

– Знаю. Мы уже давно крутим и вертим это дело. А его фигурант тем временем отбывает чужой срок, и каждый день в заключении кажется ему вечностью.

Мой собеседник, жуя блинчик, едва заметно кивает, но я вижу, что мне все еще не удалось убедить его.

– Скажи, Фрэнки, разве мы когда-нибудь уклонялись от хорошей драки?

– Возможно, это как раз тот случай, когда следует это сделать. Вы ведь каждый день отклоняете какие-то дела, верно? Так вот это дело, наверное, опаснее, чем все остальные. У вас и так бог знает сколько потенциальных клиентов.

– Похоже, ты становишься не таким жестким, как раньше, а?

– Нет. Просто не хочу, чтобы с вами случилось что-нибудь плохое. Меня никто не знает и не видит, Каллен. Я живу и работаю, не выходя из тени. Но вашей фамилией подписаны все прошения и ходатайства. Если вы начнете копать в нехорошем месте, таком, как Сибрук, это может не понравиться каким-нибудь опасным типам.

– Тем более этим делом следует заняться, – с улыбкой отвечаю я.

Когда мы выходим из кафе, солнце уже взошло. На стоянке мы, не обращая ни на кого внимания, крепко обнимаемся и прощаемся. Я понятия не имею, куда отправится Фрэнки, и в этом заключается одно из тех его качеств, которые меня восхищают. Каждое утро он просыпается свободным, благодарит Бога за то, что ему повезло, садится в свой грузовой пикап последней модели с просторной кабиной и едет туда, куда пожелает.

Его умение чувствовать себя свободным придает мне сил делать то, что я делаю. Если бы не фонд «Блюститель», Фрэнки продолжал бы гнить в тюрьме.

Между Опеликой, штат Алабама, и Саванной нет прямой дороги. Мне приходится съехать с федерального шоссе, и я начинаю кружить по центральной части штата Джорджия, пробираясь по двухрядным местным трассам, которые в утренние часы становятся более загруженными. Я уже бывал здесь раньше. За последние десять лет я исколесил почти все дороги на территории так называемого Пояса Смерти – от Северной Каролины до Техаса. Однажды едва не взялся за дело в Калифорнии, но его забраковала Вики. Я не люблю аэропорты, и к тому же фонд «Блюститель» не смог бы профинансировать мои перелеты туда-сюда. В общем, я много времени провожу за рулем, выпивая в дороге большое количество черного кофе и слушая аудиокниги. При этом периоды долгих размышлений у меня нередко чередуются с приступами лихорадочных созвонов по сотовому телефону.