Чтение онлайн

* * *

Полковник созерцал небо, удивляющее стройным порядком звезд...

Звезды совершали медленный танец...

Историк дописывал финал мужской версии книги... иногда он отвлекался, размышлял и не заметил, как заснул под шум прибоя...

Прибой исполнял реквием, чайки были солистами...

Во сне историк испытал безрассудный и неумелый порыв страсти к примадонне... он оказался в театре в ее гримерной комнате, больше похожей на место наслаждений...

Примадонна вела жизнь актрисы, исполненную соитий, драм, трагедий, она повиновалась приказам плоти и неги...

Очнулся историк спящим не под балдахином с одалисками, а на песке среди камней, он сидел, слушал песни прибоя, иногда подпевал или пробовал писать, но так ничего не зачал и не выносил...

Угасло и умение, и желание...

Услышав пение, слова арии, он привстал...

Женщины, исполнители арий, были софистами, а не философами, и не нашли отклик у историка...

Какое-то время историк способен был только зевать... потом заснул...

Заснул и полковник... во сне он слушал голос еврея, который звучал как бы из облаков... еврей все еще был его начальником, обучал его философии, говорил о человеческом и божественном знании...

"Обращай внимание не на слова, а на поступки людей, говорящих слова..." - сказал полковник вслух не своим голосом с паузами и интонациями...

"Полковник репетирует, подражает еврею...

В молодости еврей вел жизнь не совсем безупречную... одно время он засматривался на сестру Евы, хотя был женат по необходимости службы и требованию времени...

Что сказать на это?.. пусть еврею будет стыдно...

Философия учит воздержанию... вместо бури она устанавливает спокойствие, вместо смерти - жизнь...

А податель этой милости - бог...

Богу воздадим благодарность..."

Душа историка стряхнула с себя заблуждения и сомнения и устремилась к мыслимому и милостивому богу, обоняя приятное благоухание его благодати...

"Все пишешь?..
– заговорил полковник...
– пиши... у тебя душа писателя...

Еврей говорил, что лучше всего приспособлены для жизни те души, которые зачинаются еще в чреве матери, нежели иные... они воспринимают суть и свойства вещей отчетливо и ясно..."

Полковник лежал и созерцал небо и ангелов... заснул...

Полковник спал, а историк описывал его судьбу в мужской версии своей книги, иногда слишком пространно, иногда пристрастно, и заслужил удивления у муз и сочувствие у бога...

* * *

Среди ночи историк встал и пошел...

Он шел и удивлялся... темные улицы города были заполнены поющим и пляшущим народом... дома были украшены флагами и транспарантами, возвещавшими о победе над смутным временем...

Историк увидел в ликующей толпе полковника... грудь его была покрыта орденами и медалями, как латами... была с ним и Ева в платье невесты...

Ева исполняла плач бога, победившего ад и смерть... она пела и танцевала, звякая браслетами...

Все казалось правдоподобным: и ликование, и танцы толпы горожан, и плещущиеся на ветру флаги...

Историк подробно описывал то, что видел, избегая эмоционально окрашенных эпитетов, которые могли бы придать тексту хроники выразительность и выявить отношение автора к тому, о чем он писал...

Повествование было спокойным и бесстрастным... иногда оно дословно повторяло текст женской версии книги...

Неожиданно в толпе горожан поднялся шум...

Горожане затопали ногами, земля задрожала, затряслась...

Толпа стала богом и возвысила голос, она восклицала и стенала...

Толпа прижала историка к железной ограде, сдавила, оторвала от земли... лицо его вспотело... он повис в воздухе, растопырив руки, как распятый...

Книга упала на землю, затрепетала...

Ветер листал страницы хроники смутного времени...

"Я забыл поставить многоточие..." - подумал историк, теряя сознание и проваливаясь в беспамятство...

Историк лежал, простершись ниц, нелепо вывернув голову... какая-то женщина в прозрачном плаще пыталась его оживить, переходя от слез отчаяния к надежде, и снова впадая в отчаяние...

"Ты кто, Ева?.." - пробормотал историк, не открывая глаз...

Его слова вызвали улыбку у женщины...

Историк не умер, умрет он потом, позже...

Историк открыл глаза, он увидел все тот же город и одноэтажные дома, похожие на двугорбых верблюдов на фоне светлеющего неба...

По улице шли беженцы... они шли и шли...

"Это призрачное шествие напоминает мне исход..."

Люди шли, опустив головы...

Небо и добрые вести их не радовали...

Было утро... в еще темном небе летали светлые шары... это были души умерших, покидающие городское кладбище... некоторые шары привлекали к себе внимание любопытных и исчезали как дуновение...

Бледное лицо историка вспотело потом, весь он затрясся, затрепетал:

"И среди этих сгустков света витает и душа Евы и несчастного полковника... почему несчастного?.. ликующего... я как увидел эти шары, засмеялся, все тело мое заплясало от этого удивительного зрелища всеобщей взаимосвязи явлений...

Это чудо...

И за каждым чудом скрывается его создатель...

Буду оплакивать тебя, полковник, если это был ты, а не призрак, который являлся мне то на острове, то в городе... бог назначил его сопровождать и охранять меня от всякой напасти, пока я не допишу мужскую версию книги...

Ты теперь в священной области тьмы, приготовленной богом для воинов... это место куда просторней земных пределов...

Памятник полковнику на кладбище склонил голову... гроб сгнил, и земля ушла вниз, увлекая за собой и могильный камень... он наклонился, повис... корни дерева держали его, не давали упасть...