Блок
Шрифт:
Она протягивает Линзу и кладет ее мне на сломанную ладонь, пока еще один мой палец, треснув, возвращается в нормальное положение.
Стиснув Линзу двумя пальцами, я ломаю ее, чтобы у охранницы не было выхода.
Я использую Линзу Джейкоба, чтобы перейти к опции активации жатвы энергии. Взглядом я пролистываю до триста семнадцатой камеры и выбираю «Начать жатву энергии». Посреди камеры на полу появляется круг света.
– Вставай в круг, – велю я охраннице.
Ухмылка исчезает с ее лица.
– Я помогу тебе сбежать, – говорит она, охваченная ужасом от предстоящей жатвы.
– Вставай в круг, – повторяю я, направляя ствол пистолета в сторону светового кольца.
– Ты не сможешь открыть остальные камеры без моей помощи. Оставишь своих друзей взаперти?
– Для этого у меня есть Джейкоб. Вставай в круг, живо!
Дрожа, женщина ковыляет в круг.
– Не обязательно это делать, – говорит она, поворачиваясь ко мне.
Я смотрю на нее сквозь проекционный дисплей в уголке глаза.
– Обязательно.
Я активирую жатву, и из потолка опускается труба, окружая охранницу. Через несколько секунд та начинает кричать.
Я подбегаю к Кине и отключаю ее паралич.
Она вдыхает, возвращаясь к жизни, и оглядывается.
При виде меня слезы выступают из ее глаз и текут по щекам. Она садится.
– Боже мой, Лука. Это все реально? Или мы в Зоне Разума?
Мгновение я изучаю черты ее лица, ее черные глаза, смуглую кожу, всю ее красоту и характер.
– Да, все реально, – отвечаю я.
– Я… я…
Не в состоянии вымолвить ни слова, Кина сотрясается в рыданиях. Я знаю, что она чувствует; невыносимая жестокость машинного проекта «Батарея» заставляла меня желать смерти изо дня в день, я молился о том, чтобы полностью лишиться рассудка и больше не осознавать мучительную агонию. Что такое настоящая боль, понимаешь лишь тогда, когда единственное желание – это уйти из жизни.
– Можешь двигаться? – спрашиваю я, поднимая подбородок Кины и смотря ей в глаза. С последней нашей встречи ее черные волосы отросли, пара прядей спадает на лоб.
Кивнув, Кина вытаскивает из живота две длинные иглы, а затем еще одну тонкую иглу, впившуюся глубоко в шею, и, наконец, последнюю из запястья.
– Надо освободить остальных, – говорю я.
Кина снова кивает.
– Постой, – говорит она и затем совершенно неожиданно целует меня.
Я чувствую прилив радости, словно миллионы звезд ярко сияют в каждой клеточке моего существа. Она руками обнимает мою голову, прикасается своими губами к моим… Если я сейчас умру, то весь этот ад того стоил, и я прожил бы его еще тысячу раз, лишь бы продлить это мгновение хоть на секунду.
Кина отстраняется и улыбается:
– Пойдем.
Она шагает к двери, а я на мгновение замираю, уставившись туда, где она только что была.
– Ну что, засранец, мы снова в бегах. Еще помнишь, каково это, а?
– Конечно – отвечаю я, выходя из ступора.
Мы быстро выходим в коридор. Я беру УЗ-винтовку Джейкоба и протягиваю ее Кине.
– Кого еще они взяли? – спрашивает она, оглядывая двери.
Я указываю на дверь рядом с моей камерой.
– Тут Рен, – отвечаю я, а затем указываю на две двери слева от ее камеры, – а там Малакай и в соседней Вудс.
– Каков план? – спрашивает Кина.
– Нет никакого плана, типа выбраться из камеры и составлять его на ходу, как-то так…
– Придется придумать, – бросает Кина, пытаясь открыть дверь Рен. – Заперта.
– Нужна идентификация радужки, – говорю я. – Для этого есть Джейкоб.
Я иду обратно в свою камеру, Кина следует за мной. Она смеется, увидев охранника на моей кровати.
– Как, черт возьми, тебе это удалось?
– Он слишком сильно мне сопереживал, – отвечаю я. – Держи его на мушке, я выведу его из паралича.
Кивнув, Кина прислоняет приклад винтовки к плечу, прижимаясь к нему щекой, и смотрит поверх ствола на Джейкоба.
Я наклоняюсь к парализованному охраннику.
– Я собираюсь вывести тебя из стазиса, – говорю я ему, используя их же выражения. – Если что-нибудь выкинешь, моя подруга тебя казнит. Я ясно выразился?
Он не может кивнуть или ответить, но я уверен, что он понимает, каков расклад. Я просматриваю меню Линзы и отключаю паралич. Как только игла полностью выходит из его тела, он, задыхаясь, садится и начинает рыдать у меня на руках.
– Соберись, – говорю я ему, поднимая его на ноги.
– Это было… Это…
– Поверь, мы знаем, – перебивает Кина, по-прежнему целясь в него.
– Сюда, – веду я его, выталкивая в коридор, по которому разносятся оглушительные вопли переживающей жатву охранницы.
– О Боже, Боже, Боже, – бормочет Джейкоб, ковыляя в сторону камер наших друзей.
– Стой, – велю я ему, останавливаясь у камеры Рен. – Открывай.
Джейкоб наклоняется к сканеру радужной оболочки глаза, но замирает, когда свет тускнеет.
– Что это? – спрашивает Кина, подбегая к Джейкобу и приставляя пистолет к его голове.
– Это не я! – отвечает он, поднимаясь и широко раскрыв от ужаса глаза. – Я этого не делал!
На всех уровнях Блока начинают мигать красные огни, звучит сирена, за которой следует голос Хэппи:
– Беглецы на третьем этаже, активирована полная блокировка.
Экраны у дверей загораются красным, двери наших с Киной камер захлопываются.
Кина смотрит на меня, в ее глазах нечто большее, чем просто страх. Мы оба думаем об одном и том же: смерть – прекрасная перспектива по сравнению с тем, во что превратилась наша жизнь в Блоке. Я киваю, и она целится в меня.