Чтение онлайн

Моя рука быстро, хотя и не так быстро как мне хотелось, выстрелила вперёд, а мои пальцы сомкнулись на кадыке говорящего, заставляя его прервать свою речь и захрипеть.

— Слушай сюда розовая ты башка. Я тебе не лох которого ты можешь иметь как хочешь. Стучать я не буду. Пусть не беспокоятся там. А если ко мне ещё раз подвалите, я вас покалечу мама не горю…

Но договорить мне не дали. Удар в лицо откинул меня к стене, и град ударов пришёлся по всему телу.

Я защищая руками лицо и рёбра уходя в оборону, но удары были слишком сильны для этого худого и слабого тела, от чего я был сбит с ног и уже защищал лицо от ударов ногами.

Схватив одну ногу, я ударил под колено второй ноги и свалил одного из них. Кого я уронил, я уже не видел, так как мне к этому моменту разбили всю рожу, и кровь застилала глаза.

Яростно навалившись на упавшего, я терпел сильные удары по почкам и затылку, но словно на автомате бил кулаками, которые хрустели и чуть ли не ломались, обдирая кожу на костяшках разбивая в хлам лицо неприятеля.

Свист, издаваемый охраной из свистков, огласил пространство, а по мне прилетели сильнейшие удары дубинками, как и по тем, кто бил меня ногами по спине, после чего моё тело сотряс разряд тока.

Нас растащили. А я оттянутый от валяющегося и истекающего кровью парня пнув его на прощанье, после чего меня поволокли вниз, не забыв приложить ещё раз электрошокером.

Следом за мной тешили и тех, кто на меня напал, и я слышал их крики, что мне придёт пиздец, как только мы встретимся вновь.

На самом нижнем ярусе нас затащили в тёмный коридор в дверях которого стояла охрана и протащив с пару метров передо мной открыли массивную железною дверь и вскинули меня туда.

Засов закрылся, погружая меня в полумрак узкой комнатушки,

На полу, которой валялось грязное одеяло и рваный матрас.

Я валялся в крови и смеялся как сумасшедший. В первый же день угодил в карцер только интересно, сколько у меня есть теперь тут времени. Ведь эти суки обещали отомстить мне, как я выйду отсюда.

Про смеявшись, я встал и расстегнув камбез, снял майку и утёр окровавленное лицо, обнажая худющее тело.

Завязав рукава на поясе. Я голый на половину принял упор лёжа, превозмогая боль в теле, и стал отжиматься, и на пятом полном разе рухнул на пол.

— Бля Хён, — произнёс я, смотря на дверь карцера. — Как можно было жить с таким слабым телом.

Прошло трое суток, как я был в одиночки, а всего мне вписали месяц изоляции за драку. За эти дни я только и делал, что разрабатывал программу для своего нового тела. Нужно было хотя бы слегка привести себя в форму, а иначе мне тут придёт пиздец.

А также я потихоньку поглощал память старого владельца. И чем больше я это делал, тем больше понимал этот мир.

Мир, который заставил меня поверить в переселение душ и второй шанс на жизнь. Заставив смериться с тем, что я больше никогда не буду в своём прежнем теле. Теперь я Хён Ан, хочу я этого или нет. А значит надо начинать жизнь с начало, даже если эта жизнь началась с тюрьмы.

Арканум сила, о которой все тут только и говорили, была спасительным кругом от порталов, в которых прятались монстры. Но человек был бы не человеком, если бы даже горе не обратил в свою выгоду.

Как я понял из воспоминаний корейца, люди научились извлекать максимум из походов по закрытию неких подземелий, а тех, кто пробуждал силу Арканума, становились на ступень выше обычных людей. А те счастливцы получившие силу старших арканов, и вовсе становились чуть ли не звёздами у себя в стране и их знали в лицо.

Из воспоминаний паренька, я также уяснил, что низшие арканы это как бы хорошо, но в общем, мусор. У старших и низших аркан была своя классификация силы. Начинались ранги с «F» и заканчивались «S» рангом. Хотя мне было непонятно это. Ведь если ранги шли от «F» в обратном счёте, то самый крутой ранг должен был быть «А», но был «S» и как я не пытался наскрести крохи воспоминаний об этом, так нашёл только то что, мол, этот «S» ранг типа от слова супер уровень.

Пока это было все, что я смог понять. Но и этого было достаточно, чтобы слегка уяснить иерархию пробуждённых. А остальное я выясню чуть позже.

Каждый день я только что и делал, что тренировал это дистрофичное слабое тело, которое ныло и болело от малейших нагрузок.

Сворачивая рваный матрас, я делал из него подобие длинной груши и показывал не знавшему ни когда спорта или боевых искусств телу как надо двигаться, отрабатывая один и тот же удар или перемещение по сотням, а то и тысячи раз закрепляя мышечную память в моём новом обличии.

Дни за тренировками пролетали незаметно, а я уже вполне обвыкся с мыслями о моём положении и жизни, а также с новым телом, которое хоть и медленно, но крепло от тренировок.

Вот только месяца мне было мало. Уже сегодня меня выпустят отсюда, но я достиг за это время только малого результата. Теперь я мог отжаться без отказа мышц рук двадцать раз, чуть больше пятидесяти повторов на пресс за подход. Этот показатель был для меня настолько ничтожен, что я сам над собой смеялся, вспоминая как когда-то за подход делал по сто пятьдесят отжиманий в лёгкую и по пятьсот сгибов на пресс.

Сидя на полу в карцере оперившись затылком об стену, в минуты отдыха я вспоминал свою прошлую жизнь.

Когда-то я и сам был слабым забитым ребенком воспитанный только матерью, так как отец рано ушёл из жизни.

В те годы младших классов и начало средних меня притесняли все кому не лень, пока в один из дней я не забрёл в обшарпанное здание, какого то государственного ФОКА.

Там, идя по коридору, я встретил человека, изменившего мою жизнь. Столкнувшись с ним, я как всегда опустил взгляд и пробубнил извинения, а мужчина, посмотрев в моё лицо, где красовался новый фингал, произнёс: