Чтение онлайн

Анатолий Федорович молчит. Я думаю: «Неужели действительно нельзя организовать им отдых? Солидный такой колхоз, до четырех миллионов прибыли в год!..»

На майском Пленуме ЦК КПСС, принявшем Продовольственную программу, обращалось внимание руководителей на культурно — бытовое обеспечение сельскохозяйственных работ. Особенно в период уборки.

Придорожная в трех километрах от отделения. Но все равно, когда человек уставший, после 20–часовой работы ему каждая минута дорога. А надо заводить мотоцикл или мотороллер, а он тоже может забарахлить, — ехать домой, дома тревожить семью, потом утром раньше вставать, собираться, добираться…

Я внимательно ознакомился с «Анализом хозяйственно — финансовой деятельности колхоза за 1981 год». В этом анализе есть одна интересная статья. Она называется «Отчисления в оонд соцобеспечения и на культурно — бытовые мероприятия». По плану на 1981 год предусматривалось использовать на эти цели почти 29 процентов от суммы чистого дохода. Это порядка 760 тысяч рублей. Использовано 678. Недоиспользовано 82. Недоиспользование говорит о том, что будто бы с вопросом культурно — бытовых мероприятий все в порядке: даже деньги некуда девать. Однако это не так.

В недалеком прошлом колхоз имени Калинина был отстающим. С приходом нового председателя дело поправилось. Три последних года десятой пятилетки коллектив завоевывал переходящее Красное знамя Совета Министров и ВЦСПС. Но, судя по показателям первого года одиннадцатой пятилетки (1981), наблюдался некоторый спад. Например, план по выпуску продукции растениеводства в 1981 году не выполнен, урожайность по целому ряду культур снизилась, уменьшились среднесуточные привесы скота. Эго наводит на мысль: наверно, в какой-то степени сказалась недостаточная забота о людях. Наверняка сказалась.

Когда анализируешь положение дел в колхозе, то складывается сложное и несколько противоречивое впечатление. Колхоз похож, говоря образно, на хорошего спортсмена, сделавшего на дистанции самонадеянный красивый рывок, не рассчитав всех сил. Устремившись вперед, здесь забыли о значении тылов. А прогрессивные устремления, как бы высоки они ни были, без опоры на достигнутое остаются во многом благими намерениями.

Здесь единственный пока в стране комплекс индустриальной безотходной технологии уборки зерновых культур. Хорошо! Посмотреть на комплекс едут со всей страны. Он действительно впечатляет. Без преувеличения могу сказать, когда я увидел это сооружение, мне показалось, что я попал в будущее сельскохозяйственного производства.

На крытой широкой площадке — вороха измельченной массы. Масса подается в приемный барабан, где дополнительно измельчается, затем попадает на длинные транспортеры с решетчатым низом. Снизу через эти решетки подается восходящим потоком теплый воздух, который подсушивает массу. Транспортеры доставляют ее к комбайнам, которые установлены в конце. Там обмолачивается и рассортировывается — зерно в одну сторону, полова задувается в огромный крытый амбар — половосборник; солома — в скирду между двумя передвижными стенками высотой с четырехэтажный дом. Предельно прост и к тому же нагляден весь производственный цикл. Остается добавить только — задача полевого комбайна скосить, произвести первичное измельчение массы и задуть эту массу в специальные тележки, на которых ее и подвезут к перерабатывающему комплексу.

В основу идеи этого комплекса заложен давний народный способ обмолота хлеба на токах, где его доводили до кондиции. Мне лично видится в этом комплексе прообраз будущей индустриальной уборки хлеба. Но… Когда смотришь на это великолепное в условиях сельского хозяйства сооружение, думаешь о том, что ток в отделении до сих пор грунтовый, не заасфальтированный, что там еще много ручного труда, что зерноочиститель не успевает пропускать хлеб и око/ э него простаивают груженые машины. Наконец, вспомнишь о том, что механизаторы в поле обедают стоя или сидя в неудобной позе на земле, а душе — вая в антисанитарном состоянии, и невольно настраиваешься несколько скептически.

Любому ясно, что этот комплекс обошелся колхозу в копеечку. И чувствуется — увлеклись прогрессом. Может быть, даже излишне на фоне тех недоработок в культурно — бытовом отношении. Другими словами, технический прогресс здесь несколько затмил главную заповедь — заботу о людях. И результат налицо — первый год одиннадцатой пятилетки дал снижение показателей.

Стремление вырваться вперед во что бы то ни стало, прослыть прогрессивными людьми любой ценой просматривается здесь невооруженным глазом. Никто, конечно, не против прогресса, но это не прогресс, если он любой ценой. Настоящий прогресс предполагает непременное подтягивание тылов. Могут сказать — эксперимент это всегда риск, он всегда идет в ущерб традиции и за счет благосостояния во имя благосостояния. Да. Но без спешки, которая оборачивается в ущерб прогрессу же.

Взять хотя бы те же звенья. Что это такое? Это, по сути дела, новая форма организации труда в условиях страды. Может, слово «новая» не совсем подходит, потому что само звено Головко уже работает по единому наряду пятый год. И потом, нечто похожее давно уже практикуется у рисоводов. Правда, там посложнее и в других условиях. Но явление это не повсеместное пока, и трудно пробивающее себе дорогу. Например, только в этом году было создано в отделении второе звено. И то, здесь считают, поторопились. Сказалось все то же нетерпение вырваться вперед. Во главе звена неутомимый, знающий свое дело механизатор Георгий Яковлевич Подлубный. Он тратит уйму сил и энергии, чтоб наладить работу в звене, но… Работа пока не клеится. И не потому, что другие в звене не стараются. Они тоже стараются. Но нет между ними лада. То есть непродуманно, наспех подобраны люди. Не все они подходят друг другу по характеру. А это противоречит самому главному принципу звеньевой системы — добровольному подбору на основе психологической совместимости.

И как результат — одиночные экипажи комбайновых агрегатов, таких, как экипажи Вышегородского, Сокола, обгоняют второе звено по выработке на одного человека. А ведь звеньевая система для того и родилась, чтоб доказать преимущества работы звеном.

Здесь, на поле, вместе с отцами трудятся их сыновья и дочери.

Помощником у Александра Петровича Рогачева, например, работает его сын Юрий. Высокий, тонкий, как былиночка, он вместе со взрослыми несет эту трудную вахту.

У Георгия Яковлевича Поддубного помощником его дочь Ирина, закончившая девять классов. Она подменяет отца за штурвалом, когда тот устанет или надо помочь товарищу. Я видел, как она старательно ведет комбайн, как внимательно следит за работой машины.

Эти ребята уже познали суровый и красивый характер хлеборобского труда. Надо, чтобы они чувствовали и уважение к этому труду. Ведь они идут на смену отцам. Сменят они отцов за штурвалами или нет, зависит от того, какое впечатление у них останется об этих вот пробных трудовых днях. От того, как относятся на работе к их отцам. А ведь там, в звене, — на поле, в загонке, у автобуса, за обедом говорят обо всем. Они видят и слышат все. И все понимают.

Они понимают не только то, что происходит здесь, на поле. Они понимают и то, что их родная станица Придорожная уже не та станица, какой она была до войны, в войну и в послевоенные годы. Теперь на месте маленького клуба с земляным полом стоит прекрасный Дом культуры. В станице своя школа — десятилетка. Детсад, магазин, аптека, почта, красивый парк, наконец. Маленькая, уютная, зеленая, наполненная солнцем и пением птиц, благоустраивается их родная станица Придорожная. Сколько она видела на своем веку, сколько всего пережила! Она пережила фашистское нашествие и не склонила головы. Она перенесла послевоенные трудности и не опустила рук. Здесь живут мужественные, добрые, сильные, трудолюбивые люди, многие из них составляют славу и гордость колхоза и района.