Чтение онлайн

К ее удивлению, Джейк пришел самый первый. Он постучался в дверь ровно в девять. Про последнюю ссору он не вспоминал, она тоже не заикалась о ней. Они поболтали, потом он обвел взглядом ее шерстяные цвета слоновой кости брюки и пепельно-розовую шелковую блузку.

— А ты когда-нибудь выглядишь плохо? — спросил он, подавая ей завернутый в подарочную бумагу пакет.

Флер развернула и обнаружила книгу «Кулинарные радости».

— Несносный Коранда, — пробормотала Флер и повернулась, чтобы положить книгу. Она глубоко дышала, уговаривая себя, что не стоит обманываться: просто сегодня вечером король экрана, кинозвезда снизошел до того, чтобы явиться к ней в гости.

— Гм, — вздохнул он. — Возможно, ты права. Совершенно несносный.

Она услышала, как он подошел к ней сзади, почувствовала запах свежей рубашки и зубной пасты. Флер вздрогнула, когда он приподнял ее волосы.

— Что ты…

— Да успокойся, что ты вздрагиваешь.

Джейк коснулся ее шеи чуть ниже воротника блузки, и тут же что-то маленькое, холодное скользнуло между грудями. Флер посмотрела и увидела золотой раструб цветочка — вьюнка, покрытого голубой и зеленой эмалью, с маленькими бриллиантиками, изображавшими капельки росы. Он свисал с золотой цепочки, которую сзади застегивал Джейк.

Она взяла цветочек в руку и повернулась к нему. Лицо Джейка было невероятно нежным, и, как прежде, к горлу подступил комок.

Они стояли и смотрели друг на друга; казалось, настоящее исчезло, а время, когда им было так легко друг с другом, вернулось.

— Красивая вещица, Джейк. Ты не должен был…

— Это вьюнок. Он раскрывается утром. Я заметил, что утро не самое лучшее время суток для тебя. Может, он тебя порадует.

— Так мило с твоей стороны…

— Да ладно, великое дело, — бросил Джейк и разрушил всю нежность мгновения. Потом повернулся, хлопнул дверью и направился в кухню.

Вьюнок выскользнул из пальцев Флер. Почему она позволила себе снова потерять бдительность? Ну почему!

— Никаких ароматных запахов! Едой совершенно не пахнет! — крикнул Джейк из кухни. — Что бы это значило? А?

— Еще повар не явился, — ответила Флер.

И тут же раздался звонок. Она открыла дверь и впустила Майкла.

— Я принес свои ножи, — объявил брат, сразу же отправляясь на кухню и ставя на стол сумку с продуктами. — И замечательный чеснок, который продается только в одном-единственном месте.

А ты сходила на рыбный рынок? Купила устриц, как я просил?

— Да, да, сэр.

Флер заметила, какое усталое лицо у Майкла, и порадовалась, что решила устроить для него эту вечеринку.

Вскоре пришел Саймон, она представила его. К счастью, он видел почти все фильмы про Калибра, и ему было о чем поговорить с Корандой. Саймон едва заметил Майкла, стоявшего у кухонной стойки и выкладывавшего покупки. Майкл был слишком занят, перечисляя Флер список неудач, которые, по его убеждению, способны уничтожить его коллекцию, и не обращал внимания на Саймона.

Подавая брату доску для резки, Флер подумала, что все получается не так, как она планировала.

Потом появилась Кисеи.

— Извини за опоздание, — сказала она, когда Флер открыла дверь. — Но позвонил Чарли из Чикаго и поймал меня прямо на пороге.

— Поздравляю, дела идут в гору.

Кисеи вошла на кухню с мрачным лицом.

— Знаешь, я совсем потерялась. Это все равно, что… — И тут она увидела Джейка, облокотившегося о стойку…

Флер представила их друг другу. Джейк посмотрел па Кисеи сверху вниз, и его лицо расплылось в улыбке. Яркая маленькая Кисеи походила на детсадовский завтрак. А она закинула голову и Смотрела вверх; глаза ее стали совсем круглые и выпуклые, красные карамельные губки раскрылись. Флер почувствовала, как что-то вроде змеи сворачивается у нее внутри, что-то отвратительное, ужасное. Будто ей снова тринадцать лет, она выше всех ростом, неотесанная, неуклюжая, с локтями в синяках, с перевязанными коленками и с лицом, слишком большим для хрупкого туловища.

Кисеи улыбнулась сладкой, завлекающей улыбкой «как-тебязовут-морячок?». Грудь Джейка мгновенно выпятилась по-петушиному. Губы их двигались, но Флер понимала только, что они разговаривают, но о чем — понять не могла. Она видела лишь лицо Джейка со смешной улыбкой от уха до уха, как у подростка, и лицо Кисеи, с сюсюкающей улыбкой и глазами тинейджера. А потом Кисеи повернулась к ней, прошептала какую-то глупость насчет того, что она хочет взять у нее почитать книгу, и потащила Флер за руку в другую комнату.

Приведя подругу в спальню, Кисеи закрыла дверь и привалилась к ней спиной, зажмурив глаза.

— Тот самый, — вздохнула она, — и хорош и знаменит.

— У него зуб кривой, — резко бросила Флер.

— Ну, я думаю, остальное не кривое.

— Что ты хочешь сказать?

Кисеи медленно открыла глаза.

— Я хочу сказать, что тебе лучше избавиться от щенячьего выражения на лице, и немедленно. Или, клянусь Богом, Флеринда, я пойду вниз на кухню и заберу все тарелки, которые тебе одолжила.

— Не понимаю, про что ты говоришь.

Кисеи негодующе посмотрела на Флер.

— Я готова покончить с тобой навсегда. Ты только что отметила двадцатишестилетие. Ты уже достаточно взрослая, чтобы лучше себя знать. — Кисеи открыла дверь и вышла из спальни.

За исключением Флер, все, казалось, прекрасно проводили время.

Майкл приготовил устриц в соусе. Кисеи и Саймон сделали салат, Джейк изображал умелого бармена. Сначала Майкл и Саймон не обращали внимания друга на друга, но потом горячо заспорили о достоинствах блюд из бобов и кукурузных початков. Незаметно они перешли к обсуждению достоинств любимых ресторанов и договорились вместе пойти в не очень людные места, о которых оба слышали и которые специализировались на дичи. Кисеи попыталась перехватить взгляд Флер, чтобы поздравить ее, но та притворилась, что ничего не замечает. Тогда Кисеи сосредоточилась на Джейке.

Эта пара вела себя так, будто сто лет знакома, смеялась над самыми дурацкими шутками. Почему бы им не отправиться сразу в постель, не тратя времени на ерунду, подумала Флер.

Когда пришло время для десерта, она вынула торт, ею самой приготовленный: совершенно необыкновенный, с ореховой, кремовой и шоколадной прослойкой. Она много времени потратила на него, и торт получился слегка кривоватый, но зато невероятно вкусный: все без устали нахваливали его. Сама Флер едва сумела проглотить кусочек.