Чтение онлайн

Его корабль с пленником на борту направился в космос, чтобы присоединиться к паломникам, охраняемым Милицией Хьюго де Пайена.

Паломники остановились на отдых возле слободы Грусэ.

После того как стало известно об изумрудных сферах, которые получали в лаборатории Жана дю Гран-Селье, Круатандьё перебрался в другой караван, а Козимо остался с Роланом.

Паломники обустраивали места для ночевки. Каждый вечер начиналась лихорадочная деятельность. Тысячи людей, как некий передвигающийся город или полчища саранчи, внезапно прекращали движение: Но в этот раз друзья наблюдали другую сцену: неподалеку протекала река, и, затаив дыхание, люди бросались в воду, чтобы смыть с себя пыль и пот, постирать одежду. Радостное плескание вскоре уже не радовало глаз: вода стала мутной, у берега ощущался тошнотворный запах. Без всякого стыда паломники справляли естественную нужду прямо в воду. Для них это было более приемлемо, чем пользоваться отвратительными отхожими ямами, подойти к которым было невозможно уже спустя несколько часов после остановки. Повсюду, где останавливались паломники, после них всегда оставались грязь и разрушения.

Наступили сумерки — время осуществления плана, о котором говорил Ролан. Козимо должен был участвовать в ночной операции, которой руководил рыцарь Пьер де Мондидье.

Баркильфедрон, вербовщик солдат, принял новичка, которого привел Ролан.

— Если он так силен, как ты говоришь, он нам пригодится. Он умеет держать язык за зубами?

— Буду нем, как гробница, — ответил Козимо.

Баркильфедрон распорядился, чтобы ему выдали коня, лук, колчан со стрелами и меч.

— Будьте наготове.

Место встречи участников таинственной «операции» было назначено в лесной чаще, подальше от лагеря паломников. Пьер де Мондидье появился с наступлением ночи, верхом на лошади в полной боевой сбруе. Это была самая большая лошадь в караване, под стать де Мондидье. Он был таким большим, что его прозвали Шестиногий Господин. Его голова была непокрытой, борода спуталась с черной шевелюрой. Он смотрел исподлобья и был немногословен: вполне хватало его резких точных жестов, с помощью которых он отдавал распоряжения.

Де Мондидье посмотрел на небо и что-то недовольно проворчал: луна светила слишком ярко. На землю падали тени. На левом плече рыцаря был вышит крест — де Мондидье достал носовой платок и прикрыл его. Он также сорвал и спрятал в карман висевшее у него на груди распятие, вырезанное из оливкового дерева.

— Сделайте то же самое, — приказал ои остальным. — Никаких образов нашего Спасителя, пока мы не закончим то, что собираемся совершить сегодня ночью.

Это зловещее предупреждение прозвучало, как приговор. Люди переглянулись. Во взглядах читалось недоумение.

От одного де Мондидье потребовал, чтобы тот снял с перчатки подвеску в форме креста; другого заставил отстегнуть нагрудник, на котором было выгравировано распятие. Весельчака, который, как и некоторые экзальтированные паломники, выжег себе каленым железом крест на лбу, он отправил восвояси.

Закончив проверку, де Мондидье повел людей в лес.

В лунном свете тени казались зловещими. Настораживало даже покачивание веток. Казалось, люди попали в мир тюрингских легенд, и лес был полон мохнатых фавнов и злых духов.

Козимо и Ролан не знали никого из ехавших рядом с ними всадников. У всех были непроницаемые лица, никто не проронил ни слова. Отряд был в пути уже час, обходя стороной дороги. Внезапно де Мондидье остановился.

Остальные тоже остановились перед деревянным щитом. Все молча перекрестились. На щите красными буквами на черном фоне было написано: « Анафема тому христианину, который ступит на эту землю! Анафема тому, кто нарушит приказ архиепископа! Возвращайся назад, христианин, и храни тебя Бог».

Де Мондидье не повиновался.

Козимо заметил и другие подобные воззвания. Отряд ступил на землю отлученного от Церкви, проклятого прихода, заклейменного как пристанище дьявола.

Проехав еще немного, де Мондидье остановился. Место было незнакомое. Их уже ждали какие-то люди. Кози-мо подъехал ближе, чтобы рассмотреть этих людей. Их было четверо. Никого из них он не знал. В этой группе был и священник.

Прибывшие обменялись с ожидавшими их несколькими короткими фразами, н все поехали дальше.

Через пол-лье участники операции очутились у въезда в деревню.

Она называлась Лонг-Буа.

Именно жителей этой деревни отлучил от Церкви архиепископ, о чем возвещали расставленные повсюду щиты.

Несмотря на поздний час, Козимо заметил, что возле небольших домов царило оживление. Окошки домов светились, в них мелькали силуэты. Когда отряд прибыл в центр деревни, не оставалось никакого сомнения, что об их приезде знали и ждали их.

Де Мондидье уступил свое место во главе отряда священнику. Тот красноречиво жестикулировал и громогласно произносил ритуальные фразы.

Козимо ничего не понимал. Священник в этом проклятом месте? Ролан смотрел на него, тоже ничего не понимая.

Кое-кто из крестьян вышел навстречу священнику, чтобы припасть к его руке; другие спешили спрятаться. Козимо и его сотоварищей предупредили, чтобы те были начеку в случае выступлений со стороны возмущенной толпы.

Священник и де Мондидье остановились на пороге церкви. На воротах, заколоченных крест-накрест досками, висело предупреждение архиепископа — акт об отлучении. Не колеблясь ни минуты, священник сорвал приколотый листок, оторвал доски и широко распахнул ворота, намереваясь пройти к алтарю. За подобную дерзость первый же прибывший из Рима церковник мог отправить его на костер.