Чтение онлайн

Широкие плечи, тонкий стан. Рельефная мускулатура, как у античных героев.

С детства я обучался военному делу. Умел фехтовать и стрелять на скаку. Само собой, еще и светское образование в пансионе рядом с нашим поместьем.

Помимо языков и танцев, учил арифметику, фортификацию, артиллерию и рисование. Любил римскую историю. Еще изучение богословия и искусства светской беседы.

Меня, впрочем, больше привлекали светские науки, чем военные. Хотя постоять за себя тоже умел.

Вот оно что. Теперь понятно. Я угодил в прошлое. В тело какого-то сумасшедшего аристократа. Хотя, он тоже Робин Гуд. Только от скуки.

Голова еще болела. Но я уже все понял. И принял. Даже сам удивился, насколько спокойно.

Время сейчас какое? Примерно я догадался. Я попал полтора века назад. Тысяча восемьсот семьдесят первый год от Рождества Христова.

На дворе середина весны. Апрель месяц. Уже тепло, но еще прохладно.

Я помнил, как обитатель этого тела незадолго до полуночи перелез через забор. К зданию подобрался со стороны переулка.

Там, где особняк графа Тильманова. Я у него был на балу в прошлом месяце. А сейчас проскользнул мимо по узкой улочке.

Со стороны фасада дорога чистая и мощеная булыжником. А тут, в переулке, грязь и глина. Зато народу нет.

Сторожей двое. Это их голоса я слышал, когда валялся рядом с подвалом.

А вот туда я свалился по случайности. Хотел забраться на второй этаж.

Там Карманов Гриша оставил окно приоткрытым. Это мой сообщник. Конторский служащий.

Оставить-то оставил. Да только стены скользкие после дождя. Вот я с них и навернулся.

Сам виноват. Давно надо поменять туфли с каучуковой подошвой из Голландии. Они уже стерлись, плохо держат.

Плюс крючья не взял. Понадеялся на обезьяньи навыки.

Навыки не помогли. Я звезданулся вниз, ударился головой. Хорошо, провалился в балкончики перед окнами подвала. К счастью, сторожа в темноте не увидели.

Зато я хорошенько приложился головой. С этого момента уже ничего не помнил.

Теперь ясно, что случилось. Погиб, а моя сущность из двадцать первого века вселилась в это тело.

Так, теперь надо решать. Что делать дальше. Уходить отсюда? Или продолжить так неудачно начатую операцию?

Несмотря на больную голову, я решился. Нельзя отступать. Воровской фарт такого не потерпит. Надо рискнуть.

Поэтому я огляделся. Проверил, нет ли кого вокруг. Нет, все тихо.

Здание ссудной кассы окружено забором. Вокруг газон. Перед главным входом площадка с клумбой роз посередине. Скамеечки по кругу.

В подвальных помещениях окна. Вдоль всего фасада. На первом и втором этажах тоже. По фронтону колонны. За ними лестница, ведущая к главному входу.

Мне туда не надо. Я сейчас находился у западной стороны здания. Вон окно. Наверху, стоит только задрать голову.

Лезть предстоит метров пять по гладкой стене. Ну, не совсем гладкой.

В стене есть щели. Вертикальные и горизонтальные. Типа границы плит. За них можно держаться кончиками пальцев. Цепляться носками ботинок.

Я так и сделал. Пальцы у меня тренированные. Сильные и крепкие. Как и все руки.

Ну, еще бы. Его благородие Горский, то есть я, тщательно готовился к операциям. Укреплял мышцы рук. Брал пример с обезьян.

Ползал по деревьям в усадьбе. Потом по крышам и стенам домов. Мог подняться по канату на одной руке.

Я уже и сам вижу. Руки и ноги у меня мощные и накачанные. Как у орангутанга.

Поэтому я стащил с себя обувь. Сложил в плечевой мешок. Остался босым.

В мешке, кстати, позвякивали фомка, отмычки и нож. Еще моток веревки. Сменная одежда и еще по мелочам.

Закинул мешок обратно за плечи. Уложил поудобнее. Полез наверх. Цепляясь за каждую щелочку и трещину.

Как обычно, использовал базовые принципы восхождения. Всегда опора на три конечности. Четвертая конечность тянется вверх. За новой опорой.

Все прошло благополучно. На этот раз я добрался до второго этажа. Правда, не без приключений.

Однажды чуть не сорвался. Все-таки, почти гладкая стена — это не шуточки.

Со стены отломился кусок извести. Как раз на который я наступил левой ногой.

Упал с шумом. Прямо подо мной. Разлетелся на обломки.

Я удержался. Вцепился в трещинки двумя руками. Не упал. Что еще хорошо, на месте, где откололась стена, теперь глубокая трещина. Я вставил туда ногу. Очень удобно.

Полез дальше. Когда до окна осталось совсем чуть-чуть, внизу опять послышались голоса.

— Вот я же и так пытаюсь втолковать бабе, и эдак, — говорил тот же голос. — А она никак не поймет. Его благородие Попов тогда что говорили? Баба не может по своей натуре заменить мужика. Лес валить или дома ставить. Куда ей? А она туда же. Хочу, говорит, дохтуром стать. Не хочу, говорит, дома сидеть и отроков плодить. Сам, говорит, иди и плоди.

Вот зараза. Как бы не заметили. Я оглянулся. Возле клумбы перед фасадом опять две фигуры. Одеты в зипуны.

Наклонились друг к другу. Болтали.

— Ну, где это видано, — прогудел второй голос. Его обладатель погладил густые усы. — Чтобы баба да врачом! А срам у мужиков тоже смотреть будет? Это кто ж дозволит? Не бывать этому! Пока стоит белокаменная Москва, тут всем мужики заправлять будут. А бабы вот где!

И показал огромный кулак. Я воспользовался их спором против равноправия полов. Тихонько подтянулся на пальцах. Отворил окно. Бесшумно нырнул внутрь.