Чтение онлайн

– Что ты сказал?
– Гинеус аж побелел.

– Ничего...

Князь переменился в лице.

– Я узнал тебя, Сурдан!

Бродяга, не поднимая лица, резко подхватил валяющийся на полу кинжал, отпихнул ногой стол, вцепился в Мольха, развернул к себе спиной, сдавил шею и приставил к ней нож.

Присутствующие ахнули и замерли в растерянности и недоумении.

– Всем к стене! Молодец, папаша! Долго же ты думал.

– Что ты себе позволяешь?!
– закричал Гинеус.

– Я всегда говорил, нет ничего отвратительнее убийства. Презираю убийц. Но способен ли убить доведённый до отчаяния человек? Смысл не в убийстве, а в изменении сознания человека. Если человек пройдёт испытания, он станет другим. Всё сводится к одному правилу: чтобы научиться ценить свою жизнь, нужно лично познать смерть. Я это сделал!

– Сурдан! Ты?! Да ты...
– Гинеус глотал ртом воздух, не в силах выговорить ни слова от удивления, смешанного со страхом. Старший сын князя, с красным от крови лицом, рубахой и руками выглядел жутковато.

– Я, я. Не двигаться. Дважды предупреждать не буду. Если что-то пойдет не так - проткну ему глотку. Ничего личного, граф. Сейчас вы все сядете на корточки, стражников это тоже касается. Папаша пойдёт вперёд нас и прикажет всем, кто при оружии, не рыпаться и выпустить нас из замка.

– Но какого лешего? Что происходит?
– очнулся от ступора король.

– Прошу извинить меня, что доставил столько неприятных минут, - обвёл взглядом всех присутствующих, задержав взгляд на Гинеусе, - И простите, что всё тут испачкал. Если бы папаша не вспомнил моё имя, мог уйти тихо и с миром. Просто хотелось посмотреть в глаза того, кого я когда-то считал своим отцом.

Мольх застонал от боли. Он почувствовал, как острие кинжала прорвало его кожу на шее, и вниз потекла струйка чего-то тёплого и липкого. Король был вне себя от бессилия, но держался.

– Что ты несешь, Сурдан?!
– позеленел от злости Гинеус, - Тебя следовало за твои деяния не выгнать, а повесить!

– Ты и так послал меня на верную смерть! Думаешь, что живых могут судить только те, кто выжил, и что мёртвым не добраться до твоей души? Ты жестоко ошибаешься!
– захохотал Сурдан, крепко удерживая сыскаря за шею, - Посмотри смерти в глаза, возможно, после этого ты научишься ценить жизнь, и не только свою. Всем сесть, вытянуть руки! Отец, не играй с тем, что не принадлежит тебе, я не шучу.

– Ты невменяемый! Забыл, за что тебя изгнали?! Ты опозорил род Верузов!

– И чем же я его опозорил? Убийством? Предательством? Опустошением казны? Я никого не убивал, не грабил и не предавал! Люди убивают себя сами.

– Разрытие могил - не меньшее преступление, чем убийство, Сурдан!

– Я разрывал только могилы самоубийц, папаша. Они прокляли себя сами!

– Ты заколдовал дочь короля?!

– Нет. Мне не нужна дочь короля. Труп не солгал. Я помню своего деда и славлю его иначе! Он убивал, хоть и не лично. Я же помогаю людям научиться ценить жизнь, заглянуть в свою душу и преодолеть себя. Жить или умереть - решать только самому человеку, - глаза Сурдана окончательно обезумели, в них появилось что-то животное, расчётливое и жестокое. Тон изменился на яростный.

Очнулся Блоднек, открыл глаза, кое-как сел на пол и уставился на Судрана и Мольха.

– Очнулся, братец? Узнаёшь ли ты меня?

– Что тут происходит? "Братец?".

– Да, братец. Не признал Сурдана? Всё такой же трус, да, Блоднек?

Тот оторопело поглядел по сторонам, сидя на ягодицах. Взглядом зацепил труп с дырой в брюхе с выходящими наружу на метр кишками, и лужу крови. Почувствовал головокружение, глаза его съехались на переносице, и он опять провалился в небытие.

– Ладно, ладно, спокойно только, - вставил Ровид, - Мы все сядем на корточки. Только кинжал-то верни!.. Вещь дорогая.

– Остроумно, король. Предлагаю всем довериться мне. Правила весьма просты, но их нарушение чревато смертью. Я покидаю с сыщиком замок по подземному ходу, а Гинеус приказывает страже не совершать резких движений. Как только я окажусь вне зоны досягаемости, то отпускаю Мольха. Он мне тоже не нужен.

– Делайте, что он говорит, - пробасил король, опускаясь на пол. Все последовали его примеру, - Меня мало заботят ваши внутренние родовые дела. Уходи. Но запомни, Сурдан, если с Мольхом что-то случится, я тебя достану с любой высоты или глубины.

– Приятно иметь дело с понятливым человеком. А вот вежливости королю явно не хватает, - ухмыльнулся Сурдан, - Так, папаша, веди в мою комнату, и советую поторопиться. У графа из шеи начала идти кровь, и чем быстрее ты будешь двигаться, тем больше шансов у него выжить. Сколько ему нужно пролить крови, чтобы ты понял?

– Брат, да что же ты творишь?!
– с ужасом воскликнул Кадрош.

– Уже не брат. Вы все умерли. Кто не ценит жизнь, тот недостоин жизни!
– прохрипел некромант.

"Ненормальный" - кольнуло сыщика. Он даже не заметил, как произнёс это вслух.

– Да, я ненормальный, граф. Мне надоело это. А ещё мне до смерти надоели люди, которые не ценят своего счастья, которые смеются над страданиями и болью других. Мне всё это сильно надоело!

– Хорошо, хорошо. Спокойно, только без резких движений, я на твоей стороне. Обещаю, что буду вести себя хорошо.

Сурдан расхохотался замогильным голосом, но даже и не думал ослабить хватку. У двери наступил на корону, смяв половину зубцов, и яростно пнул её в сторону собравшихся. Та укатилась прямо в блевоту Инукиса, что вызвало новый приступ злобного смеха у Сурдана.

– Вот такое же у тебя и княжество, папаша! Как вас легко подчинить своей власти. Но я не собираюсь никому мстить за своё изгнание, мне неинтересно жить ради мести. Она может изменить человека, превратить в того, кем ты никогда не был. Подумай над этим. Всё, вперёд! Всем лежать и бояться полчаса! И без глупостей.

Князь стоял, упершись лбом в холодную стену, сжимая и разжимая кулаки, выглядел он осунувшимся и бледным.

– Сурдан был в замке. Я просто глазам своим не верю. Он же мог... он же мог меня убить.