Чтение онлайн

Додо сглотнул и осмотрелся по сторонам.

– Грабанул кого-то что ли?
– шепотом осведомился Фиц, - Или у папаши спёр?

– Почему сразу грабанул, спёр? Потолковал по душам с графом одним из Гардарии, он мне их сам отдал.

– Врёшь! Как это сам?
– правая бровь Фица поползла вверх.

– Короче, так дело было. Иду я домой, не трогаю никого. Смотрю, тело пьяное вдоль забора перемещается. Волосы такие до плеч, ну прям как у Додо. Кафтанчик такой модный, сапожки. Я ему: "Слышишь, а ты почему по кварталу нашему ремесленному в пьяном виде шастаешь?", а он мне: "Что-что?", а ему "Ты кого послал сейчас? Ты меня что ли послал?", а он такой полу кафтана приподнимает, а там меч, да такой дорогой, наверное, если такой меч продать, то и кузню вашу купить можно будет, и ещё пару коров в придачу. Ну, думаю я, братцы, сейчас начнёт на рожон лезть.

Земко сделал паузу, с удовольствием посмотрел на открытые от удивления рты сыновей кузнеца и подивившись собственной фантазии продолжил.

– А он на меч и внимания не обратил, по карманам похлопал и три монеты мне дал, и говорит: "Я здесь в первый раз. Мне, проблемы, молодой человек, не нужны, вот возьмите деньги, да и отпустите меня подобру-поздорову". А ему отвечаю: "Ладно, иди-ка отсюда побыстрее, на первый раз по незнанию прощаю".

– Так получается, - протянул Додо, - Вся эта благородная знать мечи только для вида носит. А с оружием только стража и рыцари управляться могут.

– Ну не знаю, этот из Гардарии был, - ответил Земко, подумав, - Может у них там порядки такие.

– А ты откуда взял, что из Гардарии?

– Дак весь Любец его знает. Это сыщик Ровида, его из петли вытянули, когда чуть не казнили на площади. Я с королевского сыскаря деньги снял, ребята!

Фиц шумно высморкался и вытер нос рукавом.

– Ну ты даёшь, Земко! Такое дело не обмыть никак нельзя, - восхищенно прогундосил старший, - пойдемте-ка в кузню, к папаше, он куда-то уехал, так что помещение в нашем распоряжении. Ты, Додо, на закусь чего-нить сваргань, лука там, сала и хлеба какого-нибудь, а ты, Земко, давай толлер, пойду самогонки куплю у сапожника. У него первостатейный первач, такой, что и в корчме на стол не ставят. Говорят, сам Гинеус тот самогон покупает. А хотя давай лучше два толлера!

***

Этой дорогой бондарев сын ходил не раз, но сейчас она вела себя престранно: качалась, вздымалась вверх, то и дело извивалась, меняя направление. Земко схватился за стену одного из зданий перевести дух. Ночь была душной, воняло свиными кожами и мочой.

– Что-то меня куда-то не туда занесло, - удивился парень, - цех кожевенный вообще на другом конце квартала. Вот это я напился, даже дорогу домой перепутал. Но Фицу завтра морду все равно набью, спустил три толлера на пойло, которым свиней поить стыдно.

Земко сориентировался и предпринял попытку идти дальше. Дорога продолжила вести себя своенравно: резко повернула вправо, затем ушла из под ног, а затылок внезапно огрызнулся тупой болью.

– Грабят, - подумал парень и закрыл голову руками, - Сейчас бить начнут, а у меня и денег-то нет.

Ударов, однако, не последовало. Юноша изо всех сил пыжился повернуть голову, чтобы посмотреть на обидчика, но получалось это у него плохо. В ноздри ударил знакомый сладковатый запах свиного дерьма.

– Да я ведь просто-напросто упал, - осенило парня.

Земко сплюнул попавший в рот навоз и встал на четвереньки. Голова кружилась. Затылок саднил. Самогонка от старого сапожника делала попытки выбраться наружу. Сын бондаря огляделся и узнал старый склад. Выругался. Он снова пошел не той дорогой.

Окно на втором этаже склада распахнулось.

– Душно-то как. Не иначе завтра ливень будет, - раздалось сверху.

– Точно, ажно портки прилипли, - прохрипел второй голос.

Голос второго был Земко смутно знаком, а манера речи напомнила родственников по материнской линии, которые жили на северо-западе Верузии.

– Выкладывай, что задумал, - снова прогудел первый.

Собеседник высунулся из окна и посмотрел по сторонам.

– Ещё кого-нибудь ждешь?
– в голосе первого сквозило удивление.

– Да вдруг этот крысёныш уже выследил нас и какую-нито крысу шпионить отправил, - объяснил второй.

Земко отполз от кучи навоза, вжался в стену, и шепотом начал молить Праматерь, чтобы его не заметили.

– Ну так может окно закрыть?

– Да нет никого, кажись, - успокоился хриплый, - пусть проветрится. Кончать надо подлюку эту. Ты видел, как он все вынюхивает. Через день-другой на шибеницу пойдем.

– Недооценили мы его, - посетовал первый.

– Сразу кончать нужно было! Прямо в корчме, прямо в этой вшивой корчме, когда его Сарош науськал и он на княжича кинулся. Прямо там и кончать надо было!

– Не скажи. Леший его знает, чем бы это повернулось!

– Да всё равно, чего мудрить-то? Я же говорил ещё до его ареста! Надо по-простому все делать. По шее мечом и всё. Про нас никто не узнал бы. Ну, стражников со службы погнали бы за то, что на графа руку подняли. Кого-нито бы из них высекли. Десятнику, может, голову с плеч сняли или на шибеницу отволокли. Зато скандал какой! Какой скандал зато! Считай, правую руку Ровида какие-то хамы без суда и следствия алебардами посекли. Красота!

– А если бы Гардария объявила войну Верузии?

– Войну? За какого-то вшивого графа? За ищейку? Да не смеши меня! Скандал был бы что надо, но по таким поводам войну не объявляют. Вот свадьба точно не состоялась уж тогда. А там уж и толстяка была возможность кокнуть безо всякой опаски осложнить отношения с Ровидом.

– Ищейка-то королевская. Вот Сансэдар раньше объявлял войны соседям, и по менее значительному поводу. Хотя насчет свадьбы ты прав. Точно бы отменили.

Хриплый замолчал. У протрезвевшего Земко, как это часто бывает в подобных случаях, одновременно зачесались руки, ноги, нос и спина.

– Слушай, ты вообще зачем меня сюда позвал?
– раздражённо бросил первый собеседник, - я это всё и без тебя знаю!

– Завтра самый подходящий случай, чтобы убить двух зайцев одним махом. Отравим и ищейку и жирдяя! Зараза. Надо было этого графа прямо в той корчме и травануть, как же не догадались?!

– Что уж вспоминать. Так говоришь, двух зайцев одним махом?

– Ага! Другого шанса у нас уже не будет. Этот вынюхиватель после неудачного покушения теперича осторожничает, подлюка. Но завтра, на торжественном ужине...