Чтение онлайн

Узнав, что его собираются эвакуировать, как доставленного принудительным путем, он потребовал связать его с Лайтом, и между ними состоялся короткий разговор.

— Гарри! Я не хочу уезжать. Может быть, я тебе смогу еще чем-нибудь помочь.

— Нет, Хью. Спасибо тебе за то, что ты уже сдедал. А теперь тебе лучше быть на Земле. Представляешь, как беспокоятся о твоей судьбе близкие?

— Перед тем, что делаешь ты, все другое не имеет никакого значения. Я не могу оставить тебя в этом гадючнике. Располагай мной как своей правой рукой.

— В этом нет нужды, Хью. Мне здесь ничего не грозит, и никакой помощи не нужно. А на Земле ты будешь очень полезен Бобби Милзу и всем «КД». Тем самым поможешь и мне.

Только после этого Плайнер согласился покинуть Кокервиль.

Трудней был разговор с Рэти. Мысль о ней не покидала Лайта с той минуты, как они расстались.

Она ушла навестить прапрадеда, а он направился к своей цели. Казалось, что все силы его интеллекта были в это время заняты только одним — преодолением никем никогда не преодолевавшихся препятствий. И все же где-то в стороне от важнейших нейронных структур, непрерывно решавших одну задачу за другой, какой-то участок мозга постоянно напоминал: «Рэти… Рэти…»

Лайт понимал, что причиняет ей острую боль, и знал, какое это нехорошее чувство — боль. Воспоминание о Рэти было не спокойно констатирующим, а иным, близким к сопереживанию. Мысли-чувства… Они жили отдельно, связывая его с людьми, которые всегда были рядом с ним.

Рэти недолго пробыла в обществе своего прапрадеда. Даже когда он показывал ей самые редкостные и красивые вещи, доставленные с Земли, она не забывала об «игре», которой занимался Боулз с другими генералами. Она знала, что все они — враги Гарри, готовые уничтожить его при первой попытке помешать им. А он такую попытку обязательно сделает. Ей стало страшно. Она заторопилась. Она помнила, где оставила Гарри, но на том месте его не нашла.

Лифты и эскалаторы переносили Рэти из одного отсека в другой. Она кинулась к причалу, нашла свою яхту и от водителя узнала, что доктор Лайт дворца не покидал. Обессилев от мучившей ее тревоги, она опустилась в кресло маленькой гостиной, прикрыла глаза и стала ждать. Куда он пропал? Что предпринимает? Почему ни словом ее не предупредил? Может быть, его уже схватили эти гнусные охранники? Вопросы толклись, как мошкара, вызывая сильную головную боль.

Несколько раз Рэти вскакивала, хотела бежать к Кокеру и потребовать от него, чтобы он немедленно нашел Лайта. Но боязнь навредить Гарри, помешать ему непрошеным вмешательством сковывала ее движения, и она снова опускалась в кресло.

Знакомый голос заставил ее повернуться к экрану, занимавшему одну из стен. Она увидела Гарри в диспетчерской, потом кабинет Кокера, запись перехода через космос… Смерть Дэви… Она вспомнила все, что рассказывал ей Лайт о грядущем чеве… Он не будет бояться всего, что страшит обыкновенных смертных… Ему станут чуждыми все человеческие чувства. Все! Даже… любовь…

Ничто так не потрясло Рэти, как этот закономерный вывод. Провал заговора, гибель Торна и Боулза, лающий прапрадед — все это казалось малозначительным, ничтожным по сравнению с главным — Гарри перестал быть человеком! От невыносимой боли хотелось кричать… Наверно, он даже не узнает ее… Чев. Будь он проклят! Может быть, он нужен другим, но ей нужен только Гарри, такой, каким он был еще сегодня утром… Или он уже и тогда был другим? Рэти стала перебирать все, что сохранилось в памяти, — выражение его глаз, отдельные фразы… Она вспомнила задержку при их проверке во время перелета. Уже тогда компьютеры охраны почуяли неладное. А она? Неужели он ее обманывал? Но ведь он был с ней ласков, он не забыл ее. Какой он к черту чев?! Он прежний, самый близкий человек на свете.

Рэти потеряла счет времени. Впервые в жизни она так остро чувствовала тягостную безысходность одиночества. Она всегда гордилась своей независимостью, пусть даже сумасбродным своенравием. Но куда бы ни забрасывала постоянная погоня за новыми впечатлениями, она всегда знала, что ее ждет Гарри, что она вернется к нему. Что же будет теперь? Если он стал другим, нечеловеком, к чему все ее попытки утвердить свою независимость? Кому она нужна, эта независимость? Все потеряло смысл. Все!

Рэти перебирала звенья своего перстня связи на безымянном пальце левой руки, пытаясь соединиться с этой проклятой диспетчерской, но стойкие помехи только раздражали слух и зрение. Слезы бессилия текли по ее лицу, и она их не вытирала. Она не расслышала шагов Макрожера, остановившегося около ее кресла.

— Мисс, — окликнул ее Макрожер.

Увидев начальника охраны, она радостно вскочила:

— Наконец-то! Тебя прислал доктор Лайт? Сейчас же проводи меня к нему.

— Не могу, мисс. Туда нет хода живым людям.

Все пережитые страхи вылились в приступ ярости.

Рэти с кулаками набросилась на Макрожера:

— Болван! Не смей говорить «не могу»! Немедленно свяжи меня с Гарри!

Макрожер молчал. Он понимал, что Кокер и вся его родня потеряли над ним былую власть. Он мог бы изолировать эту разбушевавшуюся бабенку. Но она была не только праправнучкой Сэма VI. Ведь это благодаря ей попал в Кокервиль новый хозяин. Кто знает, как отнесется он…

— Хорошо, мисс, я попытаюсь связать вас с доктором Лайтом, как только он закончит разговор с Землей.

— Не когда закончит, а сейчас же, немедленно!

— Хорошо, мисс. Подождите здесь.

Макрожер спустился к себе и воспользовался единственным каналом, который Лайт выделил ему для личной связи. Он робко доложил о требовании Рэти и тотчас же услышал приказ:

— Переведите ее связь на ваш канал.

Наконец-то Рэти увидела его глаза, устремленные не на всех людей, а только на нее, — живые, близкие, все понимающие глаза.

— Как ты мог? — всхлипывая, не останавливая слез, спросила Рэти. — Как ты мог оставить меня одну… ничего… ничего не сказал…

Лайт видел все, что происходило в ее душе, всю боль, которую она испытывала. Он знал горестное значение этих слез, впервые окроплявших ее лицо, и старался подобрать те единственные слова, которыми можно было ее успокоить.

— Прости меня, милая. Ты знаешь, что иначе я не мог. Я не забыл тебя. Я все помню…

— Я хочу к тебе, Гарри. Я не могу без тебя. Возьми меня к себе.

— Это невозможно, дорогая. Никак невозможно. Ты здесь погибла бы.

— Сделай меня такой, как ты. Я хочу быть такой, точно такой. Ты все можешь.

— Ты забыла, что должна стать матерью наше го ребенка. Нашего, Рэти. Улетай на Землю и жди меня.

— Я никуда от тебя не уеду. Никуда! Я хочу быть с тобой.

— Одумайся, Рэти. Ради ребенка. Я обещаю тебе… Когда ты станешь матерью, я сделаю все, что ты за хочешь. Все, Рэти! Обещаю!

— Ты меня любишь, Гарри?

— Люблю, дорогая. Верь мне. Улетай. Как только я здесь закончу, вернусь к тебе. И мы больше никогда не расстанемся.