Шрифт:
Пролог
Город Аламур-Дая, планета Дрогис, система Аяф, Дрогийская Империя
Толпа любит зрелища, особенно если дело касается секса или смерти. Сегодня на площади Великих Завоевателей как раз в достатке второго, и в воздухе уже витал запах мертвечины, хотя казнь еще не началась.
Майор внешней разведки Гинас удостоился чести наблюдать зрелище из первых рядов, о чем жалел. Он понуро смотрел на эшафот и вжимал голову в плечи не то от холода, не то от липкого страха, который сковал тело. Гинас стоял в одном ряду с главой ищеек и высокими чинами СГБ, чуть поодаль разместились представители Сената, за ними – бойцы Серой Службы. Высокопоставленных лиц Империи явилось мало, а вот простых дрогийцев на площади не меньше, чем в праздник Длинной Ночи. Шум и гомон толпы раздражали. Разговоры и выкрики смешались в единый противный звук, похожий на завывание обезумевшего чудовища. Майор Гинас поймал себя на том, что испытывает отвращение. Хотелось заткнуть уши, чтобы не слышать, как ликует и глумится над недавними героями народ. Но, конечно же, он этого не сделал.
Над эшафотом во всю кружили чернокрылые вастарги. Две птицы сшиблись: ударили мощными крыльями, вцепились друг в друга когтями.
«Так и мой народ, – подумал Гинас. – Дрогиец против дрогийца, брат против брата. Нет ничего хуже войны… Но я с удовольствием ее развязал».
Потерянное в схватке смоляно-черное перо медленно падало, крутясь. Гинас проводил его взглядом и с удивлением обнаружил, что перо упало прямо рядом с носками его черных, начищенных до блеска сапог. Он уставился на перо как на что-то диковинное, а быть может даже спасительное; подумал, что было бы неплохо поднять его и оставить на память. Ведь сегодня Великое Пламя и Пепел дали ему, Гинасу, второй шанс.
Шанс выжить.
Шанс начать с начала и победить.
Раздался пронзительный рев трубы, толпа довольно загудела в унисон. Началось. К эшафоту вышли палачи – бойцы Серой Службы, верные подданные Его Величества императора Алвахта. Их черные мундиры с серебряными пряжками напоминали оперение вастаргов, глаза закрывали тонкие стекла визоров. Палачи выстроились у подножия эшафота, по команде их руки легли на жезлы боли, закрепленные на поясах. Палачей оказалось девятеро.
Гинасу ощутил, как по спине скатилась капля холодного пота и противно защекотала позвоночник.
«Почему девятеро? Ведь осужденных гораздо меньше. Или я чего-то не знаю, и один из палачей поджидает меня и мою семью?»
– Как думаете, майорГинас, император явится на казнь? – полушепотом спросил стоящий рядом полковник Сонг.
Гинас выдавил беззаботную ухмылку:
– О, поверьте, полковник, у Его Величества хватает забот. Вряд ли император станет тратить драгоценное время на изменников.
– Да-да. Конечно. Его Величество занят войной. Ведет Дрогис к победе.
Кивнув, Гинас снова улыбнулся, хотя внутри все сжалось от злости. Он мечтал отомстить. Мечтал увидеть ненавистного императора захлебывающимся в луже собственной крови.
Рев трубы стих. На площадь вывели пленных: семеро дрогийцев, закованных в кандалы, обреченно шли к эшафоту. Их белые волосы были коротко острижены – знак позора. Лица покрывали синяки и кровавые шрамы. Гинас стиснул челюсти так, что скрипнули зубы. Это его друзья! Те, с кем они вместе планировали переворот и освобождение Дрогиса от тирании! Он смотрел на искалеченных, сломленных друзей и вспоминал, как недавно они сидели в «Огненном» и обсуждали дела, под предводительством сенатора Инаора. И сейчас Гинас четко осознавал: «Я должен быть среди них».
Толпа взревела:
– Изменники!
– Гнусные предатели!
– Мусор! Грязь, недостойная Дрогиса!
– Смерть! Смерть! Смерть!
В пленных полетели камни и стекла, кто-то кинул метательный нож, и тот с лязгом ударился о брусчатку. Вереница бесславных героев, обреченных на смерть, тянулась мимо Гинаса. Их босые ноги шаркали по камню, цепи громко лязгали. Гинас попытался заглянуть в глаза каждому: «Спасибо, что не выдали. Я сделаю все, чтобы завершить наше дело. Клянусь!»
Их заставили подняться на эшафот, затем напротив встали палачи, однако двое убийц все еще были без жертв. Они смотрели прямо перед собой в пустоту. Чьи это места? Раз палачи и эшафот готовы, значит ищейкам уже известно, кто там должен стоять. Осталось дело за малым – арестовать и приговорить к смерти.
На площадь вышел Ратийяр. Глава Серой Службы прошел вдоль выстроившихся в ряды силовиков, окидывая холодным взглядом. На несколько секунд он задержался глазами на Гинасе, будто говоря: «Я тебя подозреваю», и прошел к эшафоту.
– Дрогис! – выкрикнул Ратийяр, его усиленный громкоговорителями голос разлетелся над площадью. – Перед вами предатели Империи! Изменники вышли на улицы наших городов с оружием в руках, пролилась кровь. Но мы – Его Величество император Алвахт и дрогийский народ – не позволим попирать наши законы и обычаи!
Толпа одобрительно загудела:
– Не позволим!
– Да здравствует император!
Ратийяр повернулся к палачам:
– Суд приговорил изменников к высшей мере наказания – публичной казни. Прошу привести приговор в исполнение!
– ДАААААА!!! – гудела толпа.
– Смерть изменникам! – слышалось со всех сторон.
Майор Гинас непроизвольно поёжился. Хотелось отвести взгляд, а лучше убраться прочь с площади, чтобы не видеть убийство друзей. Но он смотрел. И сейчас ни за что бы не сказал, почему это делает. Возможно, чтобы не выдать себя. А быть может для того, чтобы поддержать соратников и проводить в последний путь. Ведь когда их семьи и близких допрашивают в тюремных подвалах, а кругом беснуется враждебная толпа, видеть среди искаженных ненавистью лиц кого-то из своих – дорогого стоит.
По команде Стражи подняли жезлы боли. Секунда – и смертоносные лучи достигли цели. Семеро героев, а по мнению императора – изменников, завопили и рухнули на ластиковый помост горстками обугленных костей.
Гинас зажмурился. Выдохнул. Прах к праху, пепел – к пеплу.
– Два места на эшафоте пусты, – объявил Ратийяр. Взгляды довольной толпы прилипли к двум палачам, чьи жезлы были на предохранителе и смотрели в никуда. – Но вскоре Империя настигнет виновных! Эти места – напоминание о том, что мы ЗНАЕМ и мы ПОКАРАЕМ.