Чтение онлайн

— Видишь ли, я заподозрил это еще в Америке, узнав, как бесится ФБР по поводу фарборновских миллионов, а заодно гадает об их происхождении. Тогда забот набрался полон рот, и я плюнул на умственные усилия, в которых не было немедленной нужды… А вот после засады нужда возникла — и какая нужда! В бессонные ночи, на посту, рассуждается особенно хорошо и складно. Там, в деревеньке, где мы раны зализывали…

Зеленый, блестящий глаз Фроста буквально сверлил Фрэнка Марино безотрывным взглядом.

— Я начал подсчитывать: сколько будет дважды два? Человеку со средствами Фарборна проще простого убедить Государственный Департамент, что убитый горем богач вознамерился отомстить погубителям единственного сына, и заодно в корне пресечь опиумную торговлю. Экое благородство… Экая галиматья! Дельце, разумеется, семейное, только оно к совсем иной семейке относится… К той самой, верно, Фрэнк?

Марино сидел не шевелясь.

Фрост неторопливо докурил “Кэмел”, растоптал окурок левым каблуком.

— Фарборн метит в опиумные царьки сам. Не в царьки, что я такое несу? — в самодержцы! Чикагские и нью-йоркские “семьи” не могут полностью подмять торговлю марихуаной, из-за колумбийской и кубинской конкуренции. Опиум — совсем иная статья!.. Можно даже цены сбить и поддержать национальную экономику… Инфляцию замедлить… О, сколь патриотично!

— И что ты намерен предпринять, Фрост? — осипшим от ярости голосом осведомился Марино. — Пленочка-то по-прежнему в руках Фарборна. Или прячься в стране, которая не выдает преступников Штатам, или готовься… Тройное убийство!

Густав и глазом не моргнул. Дик Лундиган рассеянно жевал веточку.

— Да выполню я обещанное, Фрэнк, — засмеялся Фрост. — И выполню гораздо основательнее, чем намеревался. Мне требуется пленка. Лундигану и Густаву нужны двадцать пять тысяч на брата. Плюс, конечно, премиальные… Знаю. Поэтому и намерен положить почти все карты на стол полковнику Цзиню. Единственный способ заинтересовать бандюгу и склонить его на нашу сторону.

— Как?

— Что я должен был молоть по замыслу Фарборна? “Ах, ваше высокопревосходительство, все эти годы вы сражаетесь против Чена, безуспешно сражаетесь; но я приволок целых полтора десятка заморских фокусников, способных сказать “оп-ля!” и тем сокрушить неприятеля…” Добро бы еще полтора десятка! Опытные наемники, профессионалы — иди знай, может и клюнул бы Цзинь… Только теперь-то нас четверо! И говорить следует не об эпических подвигах, а о простой и честной сделке. Включающей, среди прочего, уничтожение генерала Чена. В этом случае, мы сохраняем надежду выиграть.

— Когда все останется позади, когда вернемся в Штаты… — угрожающе начал Фрэнк.

— Если, друг мой. Так звучит разумнее и сдержаннее.

— …Я тебе назначу свиданьице! Не явишься — из-под земли достану!

Фрост захохотал.

— Фрэнк, но ты совсем не в моем вкусе! Какие могут быть свидания? Окстись.

Марино вновь ухватился за револьвер, но Лундиган уже стоял сбоку, прижимая винтовочное дуло к виску итальянца.

— А ну-ка, довольно паясничать! — заревел громадный Густав. — Это к обоим относится! Давайте собирать пожитки да к полковнику Цзиню поспешать! Это свиданьице похлеще вашего будет…

Фрост опять рассмеялся. Отнюдь не над словами Густава, в которых и остроумного-то ничего не замечалось. Он смеялся над Фарборном и Марино.

Получить пленку он решил твердо. Каким образом — пока не знал и сам. А Фарборн обязательно и непременно займет выдающееся общественное положение. В преисподней…

Фрост шагал по тропке, предварительно вручив оставшемуся позади Густаву все свое оружие, за вычетом браунинга, демонстративно держа поднятыми обе пустые ладони. Ощущение было не из приятных.

Из-за каждого куста или валуна глядели черные бусинки азиатских глаз. По левую сторону струился в чаще маленький ручей, и Фрост услыхал, как шлепают вброд чьи-то ноги.

“Лишь бы полковник разумел по-вьетнамски! — тоскливо размышлял наемник. Сам он кое-как, понимал китайский язык, однако разговаривать не умел. — И лишь бы оказался на месте…”

Иметь дело с подчиненными Цзиня равнялось бы самоубийству.

Фрост еще больше развел поднятые руки, подчеркивая свое полнейшее миролюбие. Потом принялся орать на вьетнамском:

— Большая сделка для полковника Цзиня! Он захочет со мной говорить! Кто меня пристрелит, провинится перед командиром! Важное известие для полковника Цзиня!

“Пожалуй, для них мой вьетнамский звучит примерно так же, как для меня звучал английский в устах той деревенской девки”, — мельком подумал Фрост. И завопил пуще прежнего:

— Я безобиден! Вас гораздо больше! Возьмите меня на прицел! Я пришел говорить…

Фрост непроизвольно ухмыльнулся, представив своих англосаксонских предков, которые довольно похожим образом шли на переговоры с тихоокеанскими дикарями, суля тем в подарок охотничьи ножи, разноцветные бусы и грошовые зеркальца.

Меняются времена, меняются посулы… Внезапно три человека шагнули на тропу впереди Фроста, и стали в ряд, заслоняя капитану путь. Средний из них казался офицером. Все трое были вооружены штурмовыми винтовками М—16, вероятно, трофейными, оставшимися после вьетнамской кампании.

— Твоя говорит по-английски.

В устах офицера фраза прозвучала не вопросительно, а чисто утвердительно.

— Да, кажется, — с деланной беззаботностью ответил Фрост. — Иду предложить хорошую сделку полковнику Цзиню. Помощь в борьбе с генералом Ченом.

Офицер внимательно слушал, но понимал, видимо, с трудом.

— Генерал Чен умри, полковник Цзинь делайся, однако, большой-большой вождь, — пояснил Фрост. — А ты бери мой пистолет. Вот.

— Не надо. Твоя касайся револьвер — шибко быстро умирай. Другой твой люди где?

— Там, — кивнул Фрост, — в начале тропы. Так моя приказывай.

— Их сюда ходи — тоже умирай, — сказал офицер.

— Какая жалость, что ты явный китаец! Какая бы звезда индейских фильмов получилась!

— Моя не понимай.