Чтение онлайн

— Один я как не пришей кобыле хвост, — подвел итог Зверев.

— Прости, княже, но не от недоверия к тебе сие выходит, а из того, что лишь ты средь немногих людей доверенных, — развел руками государь. — Опыт печальный показывает, что планы, слишком рано объявленные, ворогу очень скоро известны бывают. Посему до появления сил татарских о ловушке задуманной никому ни слова! Ты, Андрей Васильевич, при воеводе Большого полка князе Иване Дмитриевиче Бельском находиться станешь с грамотой моей именной. Мне, сам понимаешь, сторожем в порубежье сидеть невместно. Коли придут вести о татарском нашествии, ты решить должен, малы али велики силы их для того, чтобы план ваш осуществлять. Коли придет татар шестьдесят тысяч али близко к тому, не мешай воеводе земские полки встреч выводить и в поле с ними биться. Пусть бесхитростно прогоняют. Коли и вправду их заметно больше соберется, вот тогда грамоту мою с приказом и отдашь, и на словах объяснишь воеводам, что делать надобно! В грамоте все то же самое написано будет и печатью моей скреплено. Сам же на коня садись и мчись ко мне во весь опор на перекладных! От Серпухова сюда почтовыми лошадьми всего полдня ходу. Я настороже ожидать стану, сразу в стремя поднимусь. Через день во главе земского ополчения уже стоять буду и все, как мы ныне уговорились, исполню.

— Зачем самому скакать? — не понял Зверев. — Отчего гонца простого не послать?

— Потому, что ты не гонец и важность сего известия понимаешь, — ответил Иоанн. — И я во главе рати стать желаю потому же. Тут просто гонцом, просто приказом воеводам не обойтись. Догляд личный необходим. А ты что скажешь, Михаил Иванович?

— Воля твоя, государь. Доверяешь полк Малый, буду им командовать, — склонил голову воевода.

— Не прибедняйся, княже, — улыбнулся Иоанн. — В твоем плане лишь для двух воевод место имеется. Стало быть, вторым после царя будешь, куда уж выше? — Государь посерьезнел. — Завтра же к Данилову монастырю отправляйся. Князю Черкасскому я прикажу без промедления опричные земли исполчать под твое знамя. Оно местом сбора будет. Ты же, Андрей Васильевич, отдохни две недели. Поместная роспись дело тяжкое. Так надобно бояр и князей воеводами по старшинству расставить, чтобы споров местнических меж ними ввиду врага не возникло. Половина приказа Разрядного ныне этим занимается, и управятся не скоро. Кроме имени воеводы Большого полка ныне сам никого не ведаю. Как роспись придет, тогда и грамоту для тебя составлю.

Ожидание царской грамоты вместо двух недель растянулось на три, а потом случилось половодье, задержавшее князя Сакульского еще на две недели, и до Серпухова он добрался только в начале мая. Земское ополчение уже успело собраться здесь почти полностью, выстроив рядом с городом каменным еще один, войлочно-полотняный, со своими улицами, кварталами, церквями, коновязями и стогами. Причем размерами — чуть не втрое больше самого Серпухова. Да оно и не удивительно: ведь ратный лагерь стенами никто не ограничивал, а обосновывались служилые люди здесь всерьез и надолго. Все знали, что жить в поле придется месяца четыре, а то и пять, и обычным потником и седлом под голову тут никак не обойдешься.

Для охраны южного порубежья бояр исполчали каждый год, и они жили общим лагерем с первых теплых дней и до первых затяжных осенних ливней. Степняки, как всем давно известно, зимой воевать не способны вовсе, а потому осенью ополчение расходилось, чтобы следующей весной их место заняли другие. Служили вкруг — по очереди. Но иногда, при тревожных известиях из Крыма, призывали всех, кто вписан в разрядные книги — как этим летом. Правда, чаще всего служба заключалась лишь в пустом пребывании возле Серпухова, пирушках и редких выходах в дальние дозоры. Нередко от тоски и безделья бояре сами отправлялись в набег на Дикое поле, выискивая отдельные кочевья или табуны с небольшой охраной, разоряли ногайские стойбища. Иногда им приходилось выступать навстречу татарским тысячам, что заявлялись грабить русские земли. Но крупные набеги случались раз в пять-десять лет, мелкие же шайки разгонялись обычными дозорами. А потому большую часть порубежной службы бояре просто жили большим лагерем, беспокоясь о домашнем хозяйстве и знакомясь друг с другом.

Князь Сакульский службу знал — а потому тоже приехал со своей палаткой, которую Изольд и Полель поставили между расшитым ливонскими гербами просторным парусиновым навесом и крытой замшевыми полотнищами юртой. И то и другое явно было трофейным, привезенным хозяевами из прежних походов. Ратная служба, известное дело, приносила боярам не только хлопоты.

— Располагайтесь здесь, — приказал холопам Зверев. — Появятся соседи, от меня им кланяйтесь. Я пойду доложусь.

Воевода Большого полка выглядел неважно. Желтая кожа выдавала явные проблемы с печенью, разговаривал он с одышкой, волосы на выпущенной поверх кольчуги бороде секлись, подтверждая нарушение обмена веществ. Андрей предпочел бы отправить такого воина домой на поправку, а лучше — и вовсе на пенсию. Но что поделать — первый боярин земщины, главный человек после царя в уделах, не тронутых реформами. Коли всеобщее ополчение объявлено — то ему, по обычаю, место главного полководца принадлежит. Ничего удивительного, что Иоанн захотел при первых признаках тревоги взять его полки под свою руку.

— Здрав будь, Иван Дмитриевич, — поклонился князю Бельскому Зверев и показал свиток со свисающими с него сургучными печатями. — По указу государя я обязан его известить при первых признаках татарской угрозы. А грамота сия должна быть вручена тебе перед моим отъездом.

— Что за грамота? — хмуро просипел князь, наверняка впервые столкнувшийся с подобной хитростью.

— Не мне нарушать воли царской, — тут же спрятался за авторитет высшей власти Зверев. — Как Иоанном велено, так и поступлю.

— Дело твое, Андрей Васильевич, — пожал плечами воевода. — Как появятся известия, боярские дети тебе о них передадут.

— Прости, княже, но царь велел поступить иначе, — зная здешние правила, опять сослался на Иоанна Андрей. — Он желает, чтобы я выслушивал известия дозорных вместе с тобой.

Князь Бельский недовольно засопел, наверняка обдумывая, нет ли в сем указе нарушений его местнического или воеводского права, и Зверев на всякий случай торопливо добавил:

— Вмешиваться или распоряжаться мне права не дано, токмо слушать. Считай меня гонцом с царским письмом. Доставить я его должен не когда хочу, а когда приказано.

— Хорошо, — согласился князь. — По воле государевой ты будешь выслушивать донесения дозорных вместе со мной.

Вот оно, местническое воспитание! Даже здесь он сделал оговорку, дабы в будущем потомки князя Сакульского не могли требовать от потомков Бельского права выслушивать донесения вместе! Только и исключительно — по прямому приказу царя.

— Да будет так, — склонил голову Андрей, чуть выждал. Воевода молчал, не приглашая его и не намереваясь представить гостю присутствующих в палатке служилых людей. Князь Сакульский казался ему недостаточно родовитым для близкого знакомства. Звереву пришлось откланяться и отправиться к своим холопам.

Пополнения тянулись к Серпухову каждый день, но все меньшим и меньшим числом. Докладов же от дальних дозоров не поступало вовсе. Во всяком случае — князя Сакульского слушать их никто не приглашал. Андрей нервничал, подозревая, что им демонстративно пренебрегают — но поделать ничего не мог.

Только в день Иоанна Богослова князь Бельский все же пригласил Андрея к себе в палатку. Причем сделал это через обычного холопа, хотя при нем имелось в достатке людей боярского чина. Сам воевода, в накинутой поверх кольчуги песцовой шубе, восседал на кресле, богатой отделкой из слоновьей кости сильно напоминающем трон, по сторонам стояли несколько воевод в бахтерцах и зерцалах — словно немедля в бой собирались. Перед ними переминался посередь персидского ковра мужичонка обтрепанный и усталый, с загрубевшей загорелой кожей, с черными полосками въевшейся в морщинки пыли на шее и на лбу, одетый в простецкие шаровары и рубаху — но опоясанный добротной саблей и с пороховницей на боку

— Сказывай, — кивнул ему воевода, едва Зверев переступил порог.

— Татары Венев прошли! — выдохнул мужичок. Как теперь понимал Андрей — дозорный.

— Как Венев? — строго спросил князь Бельский. — Тут же всего два перехода осталось! Отчего раньше не докладывали?!

— Видать, скрали татары дозоры-то, — перекрестился дозорный, — упокой Господь их души. Хитрые они, умеют тайно подобраться.

— Татар много идет? — поинтересовался один из воевод.

— Много, боярин, ой много, — замотал головой мужичок. — Тыщ сто, вестимо, не меньше.