Чтение онлайн

Осни, улыбаясь, преклонил колени перед королевой.

– Огненные лодки сработали, ваше величество. Вся Черноводная охвачена диким огнем. Сто кораблей горит, а то и больше.

– Что мой сын?

– Он у Грязных ворот с десницей и своими гвардейцами, ваше величество. До этого он говорил с лучниками на стене и дал им указания насчет стрельбы из арбалета. Люди восхищены его храбростью.

– Храбрость хороша в меру – был бы жив. – Серсея обернулась к другому брату, Осфриду, более высокому и суровому, с вислыми черными усами. – Говорите!

Осфрид, в стальном шлеме на длинных черных волосах, был мрачен.

– Ваше величество, мы схватили конюха и двух служанок, которые пытались уйти через калитку с тремя королевскими лошадьми.

– Первая измена этой ночи, но, боюсь, не последняя. Пусть ими займется сир Илин, а головы воткните перед конюшней в назидание другим. – Кеттлблэки ушли, и королева сказала Сансе: – Вот еще урок, который ты должна усвоить, если хочешь занять место рядом с моим сыном. Если проявить мягкость в подобную ночь, измена начнет размножаться вокруг тебя, как грибы после дождя. Твой народ останется тебе верным только в одном случае: если будет бояться тебя больше, чем врага.

– Я запомню это, ваше величество, – сказала Санса, хотя ей всегда говорили, что любовь обеспечивает верность народа надежнее, чем страх. «Если я когда-нибудь стану королевой, я сделаю так, что меня будут любить».

За салатом подали пироги с крабами, затем жареную баранину с луком и морковью в полых хлебных краюхах. Лоллис, которая ела слишком жадно, стошнило на себя и на сестру. Лорд Джайлс, который между приступами кашля усердно пил, повалился без чувств лицом в миску, среди луж вина. Королева посмотрела на него с отвращением.

– Видно, боги не в своем уме, если делают подобные создания мужчинами, – а я была не в своем уме, когда потребовала его освободить.

Вернулся Осфрид Кеттлблэк в развевающемся красном плаще.

– На площади собрался народ, ваше величество, – они просят впустить их в замок. Почтенные горожане, не какой-нибудь сброд – купцы и прочее.

– Велите им разойтись по домам. А если они не захотят, пусть арбалетчики подстрелят нескольких. Вылазок не устраивать – ворота нельзя открывать ни под каким видом.

– Слушаюсь. – Осфрид поклонился и вышел. Лицо королевы отвердело от гнева.

– Я сама бы охотно посшибала им головы мечом. – Речь ее сделалась не совсем внятной. – Детьми мы с Джейме были так похожи, что даже наш лорд-отец не мог различить нас. Порой мы менялись одеждой и целый день изображали один другого. Но когда Джейме вручили его первый меч, я ничего не получила. «А мне?» – спросила, помнится, я. Мы были так похожи – я не могла понять, почему со мной обращаются по-другому. Джейме учили владеть мечом, копьем и палицей, а меня – петь, улыбаться и очаровывать. Он стал наследником Бобрового Утеса, а меня продали чужому мужчине, как лошадь – чтобы ездил на мне, когда захочется, бил, когда заблагорассудится, а со временем бросил ради кобылки помоложе. Уделом Джейме были слава и могущество, моим – роды и ежелунная кровь.

– Но ведь вы были королевой всех Семи Королевств…

– Когда дело доходит до мечей, даже королева – всего лишь женщина. – Чаша Серсеи опустела, и паж хотел наполнить ее снова, но королева отрицательно качнула головой. – Довольно. Я должна сохранить ясность ума.

Напоследок гостям подали козий сыр с печеными яблоками. В зале запахло корицей, и Осни Кеттлблэк снова преклонил колени перед королевой.

– Ваше величество, Станнис высадил людей на турнирном поле, и переправа продолжается. Штурмуют Грязные ворота, и к Королевским притащили таран. Бес предпринял вылазку, чтобы отогнать их.

– Это, без сомнения, устрашит их, – сухо молвила Серсея. – Надеюсь, Джоффа он с собой не взял?

– Нет, ваше величество. Король вместе с моим братом находится у Шлюх и швыряет Оленьих Людей в реку.

– В то время, когда штурмуют Грязные ворота? Что за глупость! Скажите сиру Осмунду, чтобы немедленно забрал Джоффри оттуда – там слишком опасно. Пусть возвращаются в замок.

– Но Бес сказал…

– Вас должно касаться лишь то, что говорю я, – сузила глаза Серсея. – Ваш брат сделает, что ему велят, – иначе следующую вылазку возглавит он сам, и вы отправитесь вместе с ним.

Когда со столов убрали, многие гости попросили разрешения пойти в септу. Серсея милостиво дала свое позволение. Леди Танда с дочерьми была в числе ушедших. Для оставшихся позвали певца, и он наполнил зал сладостными звуками высокой арфы. Он пел о Джонквиль и Флориане, о принце Эйемоне, Драконьем Рыцаре, и его любви к королеве, супруге его брата, о Нимерии и десяти тысячах ее кораблей. Красивые песни, но такие печальные! Женщины плакали, и у Сансы тоже увлажнились глаза.

– Не трать попусту слезы, дорогая, – наклонилась к ней королева. – Они тебе еще понадобятся для короля Станниса.

– Ваше величество? – беспокойно шевельнулась Санса.

– Избавь меня от своих пустых любезностей. Раз уж дошло до карлика, значит, дело совсем плохо – можешь смело снять свою маску. Я ведь знаю, зачем ты бегала в богорощу.

– В богорощу? – (Только не смотри на сира Донтоса! Не смотри! Она не может этого знать, никто не может. Мой Донтос, мой Флориан обещал, что никто не узнает.) – Я ходила туда молиться.

– За Станниса. Или за своего брата – все равно. Зачем еще тебе были нужны боги твоего отца? Ты молилась за наше поражение. Что это, по-твоему, как не измена?

– Я молилась за Джоффри, – настаивала испуганная Санса.

– Еще бы – он ведь так ласков с тобой! – Королева взяла у проходившей мимо прислужницы штоф сладкой сливянки и налила Сансе. – Пей, – холодно приказала она, – авось наберешься мужества сказать правду в кои-то веки.

Санса пригубила приторно-сладкое и очень крепкое вино.

– Ну уж нет. Пей до дна, Санса, – твоя королева приказывает тебе.

Санса едва не поперхнулась, но исполнила приказание, и у нее закружилась голова.