Чтение онлайн

— Где Мертвец? — Эльхант в который раз посмотрел на каменный балкон, затем — на карниз. Там лежало несколько тел. Вереница мракобестий вновь спешила к эльфам и гномам, которых теперь стало вдвое меньше. — Иди назад, Лана. К руинам…

— Кучек! — выкрикнула амазонка, показывая туда, где одновременно три мертвых кабана наскочили на голема с разных сторон. Серп взлетел, опустился, поднялся вновь — и голем упал.

Амазонка побежала по склону, Эльхант устремился за ней. Они только успели покинуть холм, когда голем возник перед ними. У Кучека не стало левой руки, из темного провала в плече сыпалась широкая струя песка. Прорубив паутину, изо лба торчал меч, бок был пробит ржавым тесаком. Септанта прыгнул к мертвоживому орку, что подбирался к голему справа, и несколько мгновений не видел, что происходит позади. Когда враг рухнул на землю и остался лежать неподвижно, отскочил в сторону от тела зомби — лишенное обеих ног, оно ползло, цепляясь за смятую траву. Лана, стоя перед големом, протянула руку, собираясь вытащить клинок из головы, но Кучек отстранился и скрипнул:

— Большое летит.

Сквозь грохот боя сзади донеслись удивленные крики. Не оборачиваясь, Кучек взмахнул целой рукой, обрушив кулак на череп, опрокинул выскочившего сбоку скелета. Септанта, упав на одно колено, подсек ноги зомби, увидел, что Лана стоит, подняв голову, что глаза и рот ее стали круглыми от изумления, наконец повернулся: огромный ковчег выплывал из-за склона в дальнем конце долины.

Он летел совсем невысоко, отчетливо видна была сеть канатов, стянувших емкость, и бородатые лица тех, кто перегибался через борта, глядя вниз. Со стороны руин донеслись вопли гномов.

— Это… — начала Лана.

— Механики прислали ковчег! — Эльхант схватил ее за плечо и потащил, на ходу выкрикнув: — Кучек, сюда!

Голем пошел следом. Корабль на треть выплыл из-за склона. Он все еще опускался, хотя и медленно. С бортов полетели веревочные лестницы.

— Все смогут подняться на него! — проорал Эльхант в ухо Лане. Что-то замелькало со стороны водопадов. Там поднялась туча брызг: две дюжины мертвоживых кабанов со всадниками прорвались к реке и теперь мчались по ней, стремясь этим путем достигнуть руин.

— Туда! — Эльхант толкнул амазонку в спину. — Кучек, Лана! Защищайте их, пока они будут подниматься!

Лана сорвалась с места, сделав несколько шагов, оглянулась и крикнула:

— А ты?

— Буду! — ответил Эльхант и махнул мечом. — Я приду! Беги!

Теперь все смещалось. Кто-то бежал к руинам, кто-то — в обратную сторону, кто-то — к реке. По карнизу гуськом шли мертвоживые — и падали один за другим, будто это были передвигающиеся мишени для тренировки: возле балкона стояли четверо лучников и по очереди стреляли. Часть мракобестий неслась по мелководью, другие, наоборот, отступали. Эльхант ворвался в группу из полдюжины сражающихся, закрутился посреди них, ударился о кого-то спиной, отпрянул… Перед ним стоял желтый орк с огромным копьем. Оно начало подниматься, кэлгор тоже… и оба опустились.

— Возле Коры, — сказал Эльхант.

— Грахх! — ответил орк.

Что-то мелькнуло сбоку, агач повернулся. По карнизу, преодолев уже треть расстояния, шла темная фигура, окруженная снопом шевелящихся белых жгутов. Мракобестий там не осталось, лучники возле балкона целились, но пока не стреляли: до Мертвеца было еще далеко. Вдруг из-за руин полилась барабанная дробь — все громче и громче, она лавиной обрушилась на долину и смолкла. Эльхант увидел, как белый смерч над балконом разрастается, стремительно кружась, заливая все вокруг пронзительною трелью сопелки. Это был знак Лучшей Песни: гномы добрались до могилы Октона.

Слыша позади ритмичный лязг, агач сделал шаг туда, где карниз полого примыкал к земле, но остановился. Опустив копье, желтый орк пятился, скалясь и тихо рыча, будто испуганный зверь. Полные немого ужаса глаза смотрели на источник тяжелого глухого лязга.

Хан шел в сторону руин. Он будто оседлал волну боя, уловил тот неровный суматошный ритм, что владел сражающимися, — овальный щит поднимался, поворачивался, менял наклон, всякий раз успевая отразить удар или летящее копье. Топор с необычайно длинной рукоятью то обрушивался на головы тех, кто подступал ближе, то взлетал, описывая стремительные круги, то будто выстреливал сбоку от щита или над ним, тыча в лица эльфов венчающим обух длинным шипом. Словно оживший темный утес, Горак двигался сквозь накатывающие и отступающие волны тел, и вслед за ним узким клином шли мракобестии. До сих пор ни один нападающий не преодолел преграду из щита и топора, никто не смог даже зацепить черного… кроме Орхара. Шлем хана был проломлен; в черепе, пробив его шипами, застряла груша, с которой свешивался обрывок цепи. Он качался и звенел всякий раз, когда хан поворачивался или делал резкое движение.

— Почему вы не убьете его? — прокричал Септанта.

Желтый орк кривил толстые морщинистые губы и продолжал пятиться. Эльхант бросил меч в ножны, вцепился в копье, судорожно сжатое сильными пальцами, вырвал его и поднял над плечом. Оружие было необычайно тяжелым и раза в два длиннее тех, которые использовали эльфы. Повернувшись вполоборота к хану — их разделяло теперь полторы дюжины шагов, — широко расставив ноги, приподняв левую руку, агач отвел копье назад и замер, выжидая, стараясь влиться в тот ритм, что владел Гораком, уловить единственно верное мгновение — и, уловив его, метнул копье.

Эльхант сорвался в места, оставляя за собой фонтанчики земли, двигаясь следом едва ли намного медленнее копья. Оно вонзилось в верхнюю часть щита, вошло глубоко, больше чем на половину узкого трехгранного наконечника. Мгновение хан удерживал его на весу, а затем щит наклонился вперед, и противоположный конец копья уперся в землю. И тут же по древку застучали подошвы. Эльхант взбежал, сделав несколько коротких шагов, балансируя широко расставленными руками, в одной из которых был кэлгор, оттолкнулся от щита, взлетел, занеся меч над головой, выгнувшись, — упал на голову хана и погрузил клинок в пролом, скрежеща по шипастой груше. Меч вошел до рукояти — пробил голову, шею и грудь. Септанта, ударившись подбородком о шипы, вскрикнул, отстранился, вися на голове хана и двигая кэлгором по кругу, будто палкой, которой размешивают что-то густое в большом жбане. Выдернув оружие, он соскользнул по доспеху, шагнул назад, ударился поясницей о щит. Тот выпал из руки Горака, упершись нижней частью в землю, завалился вперед. Хан тоже кренился, но в другую сторону, на спину. Топор упал — и тут же упал хан.

И сразу все вокруг изменилось: множество орков, бегущих к развалинам, сбились с шага, а другие, уже достигшие мшистых валунов, остановились, так и не обрушив оружие на эльфиек и фей. Прочие мракобестии по-прежнему сражались, но мертвоживые кабаны, мчавшиеся вдоль берега речки, остановились, взрыв землю, закрутились на месте.

Септанта, перепрыгнув через щит, не оглядываясь, побежал туда, где можно было запрыгнуть на ведущий к балкону карниз.

Риг Праха пересек две трети его. Червями он ловил стрелы, ломал и отбрасывал. Схватка переместилась к руинам. Ковчег, почти целиком вплывший в долину, висел неподвижно; по лестницам к нему карабкались фигуры эльфов и гномов. Вдоль бортов то и дело возникали вспышки и взлетали облачка темного дыма: команда вела огонь, целясь в мракобестий, которыми кишели руины.

Когда Эльхант забрался на карниз и побежал по нему, риг достиг лучников. Короткий вопль, стук — и тела полетели вниз. Мертвец пошел дальше, а навстречу ему уже бежали вооруженные кирками гномы. Завал камней все еще высился посреди площадки, но теперь у него не было вершины — там зияла обширная яма. Драэлнор исчез, скорее всего, спустился в нее.

Глянув в сторону, Эльхант увидел Лану, которая взбиралась по одной из лестниц, последняя в длинной веренице карабкающихся фигур, и крота-оборотня, ползущего прямо за нею с кинжалом в зубах. На соседней лестнице позади нескольких гномов поднимался Кучек — с трудом перехватывал веревочные ступеньки единственной рукой, не имея возможности отмахнуться от жмыха, который, вереща, раз за разом налетал на голема, бил, словно саблей, кривым когтем, оставляя к глине глубокие прорехи, из которых сеялись струйки песка.