Чтение онлайн

— Гном говорил о… — начал Септанта, и тут позади раздался едва слышный в свисте воздуха треск.

Агач вновь обернулся: паутина во лбу голема расцветала всполохами сиреневого мерцания. Разгорелись, высвечивая переплетения нитей, красные прожилки; проступила блеклая, плохо различимая картина: отвесный склон, каменный выступ снизу. Возникло чье-то лицо… через мгновение он узнал воеводу. Даже в паутине было видно, как бледен Монфор. Кожа обвисла, под запавшими глазами темнели мешки, от крыльев носа к углам рта протянулись глубокие складки. Лицо исчезло, будто воевода отступил в сторону, и его место занял Драэлнор.

— Лучшая Песня! — позвал Септанта.

Старец придвинулся, рот открылся — он что-то говорил, но слов было не разобрать.

— Гномы дали нам летуна! — прокричал Эльхант. — Это птица из дерева и кожи, она может двигаться очень быстро. Эй, ты слышишь меня!

Драэлнор продолжал беззвучно говорить, а картинка бледнела, растворяясь в сиренево-желтом мерцании, и вскоре исчезла совсем. Паутина угасла. Эльхант повернулся…. северная земля простиралась впереди, и над ней клубился хаос — там шло сражение.

Этот мир был суров — и красив ледяной холодной красотой. Весь он посверкивал, бело-голубые поля переливались мириадами искр даже под тусклым зимним небом. Волны набегали на пустынный, лишенный растительности берег, а дальше тянулись запорошенные снегом леса. Невысокие горы широкой полосой отделяли прибрежную часть от срединных земель — там, едва различимые на таком расстоянии, виднелись шпили и крыши строений. Ближе к горам их было меньше, но чем дальше — тем они вздымались чаще, превращаясь в город из белых зданий, как решил Эльхант — столицу северян. Над ним высилась цилиндрическая башня. Вспышки огня, чечевицы оранжевых лодок под косыми парусами и что-то еще, какие-то округлые летающие машины, — все это висяшим в воздухе пестрым ковром накрывало город. Гораздо выше, едва различимое в пепельном небе, маячило исполинское темное пятно.

Над северным миром громадной аркой застыла ледяная радуга, посверкивающая пиками света — будто снежинка своими лучами.

— Солы послали к механикам лодки, — сказал Эльхант. — А сами отправились к северянам.

Летун достиг берега и качнулся, меняя направление, двигаясь по пологой дуге в сторону города. Мелькнула полоса прибоя, заснеженная земля, ельник… и обширные проплешины в нем, вырубки, посреди которых стояли шатры и горели костры.

— Змей, — скрипнул голем.

— Что? — Септанта оглянулся, затем посмотрел вниз: длинное серебристое тело с несколькими седоками взлетело от одной из проплешин.

— Змей. Ледяной.

— Это дракон, — ответил агач. — Я слышал про них от отца и Лучшей Песни, хотя никогда не видел… И я не думал, что они такие.

— Холод, — скрипнул голем, помолчав. — Змей зимы.

Вырубки остались позади. Дракон летел следом, чуть в стороне от Птицы, догоняя. По чешуе его, состоящей словно из треугольных льдинок, пробегали волны радужного свечения. Голова, шея, туловище, хвост — все было примерно одной ширины, дракон напоминал змею. И. никаких крыльев. Будто плывя против течения реки, он извивался, пропарывая холодный воздух, вворачиваясь в него, отталкиваясь боками, подгребая хвостом, и таким образом стремительно двигался вперед.

А еще у него были усы: длинные и белые, толстые в основаниях, то есть у впалых, покрытых чешуей щек, сужающиеся к концам. Их, будто вожжи, сжимал первый из седоков. Сверху Эльхант видел три головы в меховых шапках. Сидящий позади был вооружен щитом. Когда дракон, взлетев на высоту Птицы, понесся в двух дюжинах локтей от нее, стало видно, что щит этот странной формы: вроде приплюснутого сверху и снизу ромба, горизонтального, чтобы прикрывать бок зверя и двоих, сидящих впереди. Под щитом виднелись ноги в меховых сапогах, а над ним — плечи и головы. Тот, что сидел в середине, имел длинную бороду, встречный ветер распластал ее по плечу. Тупые носки сапог были вставлены в стремена: под плоским белым брюхом дракона тянулись ремни подпруги.

Бородатый приложил ладони ко рту и что-то выкрикнул, но ветер унес слова. Тот, кто держался за усы дракона, потянул: шея зверя изогнулась, хищная морда с неподвижными змеиными глазами обратилась к агачу — и расстояние между ними сократилось вдвое.

— Вниз! — Хриплый голос достиг ушей Септанты. — Опускайтесь!

Лес закончился, впереди выросли пологие вершины.

— Вы следопыты? — прокричал Эльхант в ответ. — Охраняете границы?

Вспомнив слова Патлока, он сдвинул на себя подкову: нос летуна приподнялся, машина будто подскочила на некрутой воздушной горке и вновь выровнялась. И тут же под ней оказались горы. Белая пелена с буграми присыпанных снегом кустов понеслась в дюжине шагов под ногами агача.

Справа возникла вспышка. Бородатый наездник выпрямился на стременах, повернувшись к летуну, вскинул руки над головой…

Сверкающий белым и голубым льдистый шар понесся к Птице. Септанта пригнулся; заклинание, оставляя за собой шлейф бушующих льдинок, пронеслось между ним и големом. Волна холода накрыла машину, она качнулась, завалившись на правое крыло, стремительно нырнула… Эльхант нажал на рулевую дугу. Брюхо летуна чиркнуло по снегу, взметнув позади клокочущую дугу; затем машина, пробив носом мохнатый белый куст, рывком поднялась. Маг вновь привстал. Выдернув из чехла огнестрел, Эльхант направил длинный ствол в сторону дракона и дернул крючок.

Его руку и плечо толкнуло так, что он рывком съехал с сиденья, выпустив оружие, которое, вращаясь, врезалось в снег. Повиснув на боку машины, агач, чтоб не упасть, ухватился за конец подковы и вывернул ее до упора. Машина завалилась влево и понеслась всего в двух локтях над пологой вершиной — описала круг, а потом Эльхант сумел выпрямиться и выровнять рулевую дугу.

Льдистая чешуя на голове дракона покрылась сеткой тонких трещин, в которых проступила кровь: ромбами очертила чешуйки по всей щеке. Зверь содрогнулся, взмахнув хвостом так, что сидящий третьим наездник не удержался в седле. Поток воздуха швырнул его назад: кувыркаясь, северянин прокатился по хвосту и исчез позади вместе со щитом.

Тот, кто сжимал усы дракона, привстал в стременах, что-то вопя. От чешуи на щеке отделился длинный лоскут, затрепетал в воздухе, будто узкая лента из льдистой ткани. С конца его сеялись красные капли. Дракон дернулся вновь, завалился на бок — и головой врезался в снег. Двое кубарем полетели с него.

Лишь чудо помогло им не упасть с отвесного склона: вершина горы здесь заканчивалась. Еще мгновение — и далеко под летуном распростерлась сверкающая всеми оттенками белого и голубого долина в окружении гор; долина, полная ледяных дворцов, изгибающихся стен, меховых шатров, сложенных из снежных блоков башен — и всполохов огня, что лился на все это с оранжевых лодок. Септанта лишь мельком оглянулся, чтобы увидеть северян, шевелящихся на краю обрыва, и лежащего в снегу дракона. Покрепче ухватившись за концы рулевой дуги, он уставился перед собой.