Чтение онлайн

Кроме того, она впервые выступила как музыкант на публичном мероприятии. На том самом поэтическом вечере, с восторгом и искренним вдохновением сопровождая чтение прекрасных стихов столичного поэта музыкальным оформлением. Этому предшествовало немало репетиций, когда вместе с этим парнем они выбирали музыку и «сыгрывались», чтобы мелодия не заглушала, а словно окутывала слова… Ее сопровождали охранники. Несмотря на то, что, по словам самого же Саши, никаких угроз уже не было, Ольшевский теперь всерьез относился к этому моменту. И одна она уже просто никуда не выходила.

— Слушай, ну я же не за Горбатенко замуж вышла, не жена губернатора, — иногда шутила Катя, когда Саша начинал прямо расписание перекраивать, если вдруг оказывалось, что ему нужно больше парней, а у Кати репетиция или курсы.

Поддевала беззлобно, доводилось уже видеть, сколько обычно людей сопровождало Машу и Ярославу куда угодно.

— У меня врагов тоже хватает, котена, — отрезал Ольшевский. — Хоть и нет обострений сейчас. А я своих ошибок дважды не повторяю.

И она больше не спорила. Да и что говорить, ей вовсе не понравилось быть похищенной. Так что просто изменила свое отношение к понятию приватности.

Но, возвращаясь к выступлению, Кате невероятно понравилось! Да, было волнение, сомнения и метания… Однако это все исчезло, стоило ей коснуться клавиш! И она такое удовольствие получила от вечера — не выразить никакими словами, только руки раскинуть и закружиться на месте, смеясь. Ну а судя по тому, что и ей аплодировали не меньше, чем поэту, и слушателям игра Катерины понравилась.

Разумеется, Саша был на выступлении, в первом ряду сидел. Еще и записывал ролики на телефон, тут же отсылая ее маме… чтобы и родителям эффект присутствия обеспечить. Ну ведь невероятный человек — ее муж! Все продумал.

А еще Женя ее вовлекать в свою деятельность начала. Не настаивала, но время от времени предлагала сыграть то на открытии какого-то мероприятия, то на гала-вечере… Всегда выдерживала уровень, явно понимая, куда Катю стоит звать, а о чем и заикаться не нужно. Да и не на все Катерина соглашалась. Как ни крути, но ей быть с Сашей вечерами дома хотелось больше, чем перед кем-то чужим выступать. Но все же теперь ее «концертная жизнь» понемногу становилась довольно насыщенной.

А венчание прошло как-то тихо-тихо… Настолько душевно и только для них двоих. Каким-то хрупким и очень символичным ей это событие показалось. И люди были те же, что и на регистрации, Марию Горбатенко и Леонида вновь в свидетели взяли, только детей в этот раз решили дома оставить. Но сама атмосфера располагала, видимо, все немного иначе, как-то камерно и тепло, несмотря на то, что в церкви было еще прохладно, и она слегка продрогла даже в шерстяном платье. Но это мерцание свечей, высокий сводчатый потолок, удивительно светлый благодаря окнам под самыми балками, тихое пение хора… настолько ее тронуло, что Катя безмолвно плакала, моргая и отчаянно стараясь, чтобы эти слезы на свечу не капали, не затушили. Но от счастья. Улыбнулась, когда Саша заметил и настороженно глянул, прямо таки без слов требуя пояснений.

«Люблю», одними губами отозвалась Катя, кажется, успокоив мужа. И Ольшевский в ответ улыбнулся, удовлетворившись. В ответ в его глазах такое же горячее чувство увидела.

А праздновали это уже у них в доме, тоже как-то очень искренне и тихо, спокойно, словно прониклись в церкви этой благостной и мирной атмосферой, пропитались ладаном… Засиделись до ночи, просто разговаривая и обсуждая все на свете. Леня с Ксенией первыми уехали, ей уже тяжело было выдерживать, учитывая срок. А вот Горбатенко задержались, было о чем поговорить и Олегу с Сашей, да и Кате с Марией общих тем хватало.

Ну что еще для счастья надо? И все же было то, что продолжало душу теребить, добавляя горчинку в эту сказку… Лечение особо не приносило результатов, и врач не была довольна незначительным прогрессом, которого добились за эти месяцы…

С Машей, кстати, она очень тесно общалась теперь, помогая с тем самым приютом. Подружились, уж очень много общих тем, да и мужья дружили давно и крепко. Им легко было разговаривать. Маша — искренняя и деликатная, удивительно человечная — невероятно располагала к себе. Так что Катя сама не заметила, как очень многим из своей жизни с подругой поделилась. Рассказала и про выкидыш, про который так или иначе Маша что-то могла сама предположить, они же Саше тогда врача советовали.

— Тогда не сердись, но я тебя еще чаще по приюту дергать буду, — ободряюще сжав ее руку, вдруг серьезно сказала Маша. — У Полины Сергеевны свои методы лечения, я врачам верю. Но, говорят, есть и другие способы на такое повлиять, — явно стараясь поддержать, пояснила свою мысль подруга.

Катя не спорила и не отказывалась. Даже рада была и бесконечно благодарна за поддержку. А уж учитывая не особо результативное лечение, и за такие возможности готова была хвататься.

Глава 28

ГЛАВА 28

— Все! Мне надоело, котена.

Катя удивленно подняла голову от сметы, которую ей прислали подрядчики, нанятые, чтобы сделать в приюте ремонт. Сконцентрировать внимание на цифрах сегодня и так было неимоверно тяжело, а тут еще и такое заявление!

Реплика мужа казалась настолько же непонятной, как и его тяжелый тон, а также твердый взгляд, сопровождающий категоричное заявление.

— Что именно, любимый? — она отодвинула бумаги в сторону и с вопросом посмотрела на Сашу, демонстрируя, что целиком сосредоточена на нем. — Ты о доме? Или что-то еще случилось? — попыталась угадать.

Они остались здесь, но так и не приняли еще окончательное решение. Кате и квартира их нравилась, но и все плюсы частного дома она не могла отрицать. Однако имелись и неудобные моменты: сложности с расстоянием и передвижением по городу, потому что дом был и не так близко к центру. Привыкли в квартире, что находятся в «шаговой» доступности от всего самого интересного. Здесь не так, и они пытались понять, смогут ли принять эти нюансы в долгосрочной перспективе, продлив аренду на полгода.

— Я о твоей хандре, — Саша отставил кофе, который еще не допил, поднялся и, обойдя стол, замер у ее стула.

Обхватив горячими ладонями ее щеки, Ольшевский заставил Катю запрокинуть голову и посмотреть на него снизу вверх. Чуть надавил, погладив большими пальцами ей скулы. Он сегодня так и не поехал больше никуда после их визита к врачу, остался с ней.

Кате в голову горячей и удушливой, тяжелой волной плеснуло. Какой-то безнадежной и беспомощной. Дыхание прервалось, закусила нижнюю губу.

— Саш… Я же не специально… Извини, любимый, — она закрыла глаза не в силах смотреть сейчас прямо. — Честно, стараюсь, но… И, вообще, это ж и после таблеток еще… Месяц штормить еще точно будет.