Чтение онлайн

– Да он нас всех изуродует! – гаркнул рослый, вдруг обретший голос. – Принялся за дроидов, потом нас измордует. Выкинуть его в лес!

– Изменять? – упрямо допрашивала Сэми. – Как?

– Он выдумал себе какого-то Маниту…

– Я не выдумал! Маниту есть. Он говорит в моей голове и даже поет, и он очень могучий. Не я же их так…

– Подождите.

Сэми скинула куртку, аккуратно подстелила ее под голову давящегося рвотой человека и встала.

– Ты пробовал изменять их обратно?

Мальчик закивал:

– Я говорил: «Маниту, Маниту, забери все, что дал», – но он не слушался.

И тут Сэми улыбнулась. Сиби не поняла. Чему сейчас можно радоваться?

– Ты просто говорил неправильные слова, – мягко сказала женщина. – Надо так: «Возвращение к исходным показателям». Попробуй еще раз.

Майк оглянулся на Мартина. Тот кивнул. Мальчишка закрыл глаза, наморщил лоб и раздельно произнес:

– Возвращение к исходным показателям.

Сначала ничего не происходило. Затем с губ лежащего на куртке человека перестала сочиться кровь и язвы у обоих принялись затягиваться. Это Обновление, поняла Сиби, это немного похоже на то, что сделал Колдун. Только без Старого. Вместо Старого, наверное, Маниту.

Сэми ощупала Обновленных и велела:

– Перенесите их в дом. Мне надо провести более тщательный осмотр. И приведите мальчика.

Мартин нахмурился:

– Никуда и никого мы не приведем, пока вы не объясните, что происходит. Вы что-то об этом знаете?

Сэми, не поднимаясь с колен, оглянулась на Мартина. Она сказала ровно и сухо:

– Да, знаю. Мальчик способен на непосредственный телепатический контакт с генботом. Это то, ради чего мы создавали «Вельд», только в лаборатории эксперимент до конца довести не удалось. Его завершила природа. Ваш Майк – биохакер.

Сиби стояла ближе, чем Мартин, поэтому расслышала и другие слова – те, что женщина обратила к раскисшему снегу и каплям крови на нем.

– Алекс, – сказала Сэми, – ты говорил об этом? Это твой эксперимент, тот самый, который надо довести до конца?

Значит, того, который внизу, звали Алексом. Он жил в крови и в углях костра и был тезкой страшного человека-волка. Сиби снова вздрогнула, и усилившийся ветер был тут ни при чем.

Саманта собирала волосы в хвост, глядя в карманное зеркальце. Зеркало одолжила ей Дженис – мать Майка и супруга покойного Батти. Обнаружив седой волос, Сэми с неудовольствием его вырвала. Она, в отличие от многих лабораторных работников, всегда была внимательна к своей внешности. Женщина проследила пальцем морщинку на лбу и поморщилась. В чем-то Алекс был прав. За шесть лет она очень опустилась, совсем махнула на себя рукой. Пароксизм материнского довольства… Черт! Нет, нельзя позволить ему, мертвому, диктовать условия ей, живой. Она грустит о сыне. Очень грустит.

Саманта заглянула в себя, но грусти не было. Просто какая-то часть ее души умерла. В этой отмершей части были нежность и боль, но была и немота, отупение. Сейчас отупение проходило. Сэми сжала зубы. Надо работать. Надо идти вперед. Прошлое – прошлому, праху – прах.

Отложив зеркальце, Саманта повернулась к своим пациентам. Двое лежали на койках и мирно спали. Ни следа болезни, ни шрамов – чистая розовая кожа. Может быть, слишком чистая и гладкая для взрослых мужчин. И все. Несмотря на очевидное здоровье пациентов, Саманта вколола им снотворное. Физиологически они вернулись в норму, а вот как скажется перенесенный стресс на сознании – время покажет. Хотя психика андроидов куда устойчивей, чем у людей, лучше перестраховаться.

Саманта не была врачом, ее опыт ограничивался работой с животными. В поселке оказался неплохой запас медикаментов, а вот врача на три сотни жителей не нашлось. Была медсестра и еще знахарка, некая Молли Сивая Лошадь, но обе отказались прикасаться к этим больным. Похоже, двух невезучих сторожей еще долго будут обходить стороной.

Стукнула дверь. Послышались тяжелые шаги. Мартин вошел в комнату, отряхивая с плеч снег.

– Как они?

Саманта пожала плечами:

– Сейчас сложно сказать. Жизненные показатели в норме. Но любви к Майку эти двое точно испытывать не будут. И, что более печально, люди запомнят то, что сегодня произошло, а людей вы полностью контролировать не сможете. Мальчика лучше из поселка убрать.

Мартин остановился посреди комнаты, глядя на женщину с неопределенным выражением.

– Вы всегда так легко распоряжаетесь чужими жизнями?

Сэми прикусила губу.

Этим утром ей хватило глупости назвать андроиду свое настоящее имя. Еще толком не продрав глаза, с головой, тяжелой от сна и пронзительного, несущегося из курятника визга, она не сообразила, чем это может обернуться. Мартин внимательно на нее посмотрел и сказал:

– Лучше выберите другое имя, иначе вашу безопасность я не могу гарантировать.

Сэми усмехнулась:

– Проще говоря, меня линчуют. Понятно – я же «мать чудовищ», виновница катастрофы.

Мартин покачал головой:

– Нет. Не поэтому. Те, кто лоббировал акт о «добровольном участии искусственно созданных человекоподобных существ в экспериментах по изучению человеческого генома», несли на транспарантах ваше имя. Вы ставили опыты на андроидах и никогда не скрывали, что вас это не смущает. Половина здешнего населения – андроиды. К примеру, я.

Женщина прищурилась:

– Но что-то вы не спешите меня вздернуть.

– Я повидал достаточно смертей. Еще одна мне не нужна.

Саманта куснула костяшки пальцев – старая, забытая за шесть лет привычка.

– Вы сказали «половина». А остальные?

Они беседовали в доме у Мартина. Скудно обставленная комната: койка, вешалка, стол и стулья, ящик с вещами. Андроид сидел за столом. Сэми устроилась на аккуратно заправленной койке. Сидеть было низко и неудобно, колени задирались чуть ли не до груди. От электрической батареи, которую Мартин вытащил из чулана и подключил специально для Сэми, едва-едва тянуло теплом. Холодные стены и холодный пол, убогий солдатский быт. Ее домик на озере, впрочем, был немногим лучше.

– Остальные… Беженцы из окрестных городов. И еще несколько активистов движения за свободу андроидов. Им пришлось скрываться здесь от властей. Дженис из них.

– Дженис Батти? Мать Майка? Но ее муж был…

– Андроидом, да. – Мартин скупо улыбнулся. – Должно быть, вам это кажется извращением. Чем-то вроде скотоложества или забав с пластиковой куклой.

Сэми прищурилась:

– Вы меня совсем не знаете, но спешите осудить.

– Я знаю ваш тип. Престижная школа, белый район. Ваш прадед-республиканец был крайне недоволен, когда ввели совместное обучение для негров и белых. Ваш дед дважды голосовал за Никсона. Ваш отец…