Биоген
Шрифт:
Иногда, обнаружив меня за ужином, тренер напрягал память, припоминая, кто я и что здесь делаю.
– Вспомнил! – восклицал он и, подойдя ко мне, произносил недвусмысленные фразы о том, как опасна (и романтически прекрасна!) дикая природа за территорией спортивного лагеря.
Выглядело это так:
– Давид, мне сказали, что вчера тебя опять весь день не было в лагере. На речку купаться ходил? Ходить одному на речку очень рискованно! Ты должен быть под присмотром старших. Понял?
– Ага, – отвечал я.
– Ну, вот и молодец, – хлопал он меня по плечу и, выполнив долг наставника, приступал к приему пищи.
Вскоре миновала неделя. На выходные тренер уехал в город, а вечером часть пацанов собралась и отправилась в местный клуб на танцы. Клуб находился в пяти километрах от лагеря. Вернулись они уже ночью. Утром, когда начался дождь, мы увидели, что у некоторых танцоров под глазами сияют звезды, отливая фиолетовыми и розовыми полутонами. Герои Древней Эллады наперебой рассказывали о вчерашней драке с местными аборигенами и об одержанной ими победе.
Дождь не прекращался весь день, а ночью появились эринии. Они привели с собой туземцев, вооруженных ножами и кольями, и надоумили их порезать крыши наших палаток.
Прорвавшись пресными волнами ливня в соленые слезы моих глаз, воды Средиземноморья хлынули в омут почерневшей ночи [84] великим потопом детских эмоций, навсегда изменив историю народов и заставив повзрослеть дрожащего от холода мальчишку. Олухи из моей палатки сдрейфили выбегать на улицу, откуда доносились грубые мужские голоса, изрыгавшие свирепые проклятия. Постепенно к ним стали примешиваться знакомые интонации юных спортсменов, и вскоре ураган ненависти, таившийся в глубинах подростковых сознаний, вырвался наружу, уничтожив тишину соснового бора и нарушив заветы Христа.
84
Посыл к теории Черноморского потопа, согласно которой ок. 5600 г. до н. э. случился масштабный и катастрофический подъем уровня Черного моря, возможно, породивший легенды о Всемирном потопе. В основу причин катаклизма была положена гипотеза о прорыве вод из Средиземного моря в Черное вследствие землетрясения. Черное море в древности было пресноводным, но затем туда хлынула соленая вода.
Что-то трещало и крушилось, вопило и свирепствовало за тряпичными стенами вздрагивающего от ветра брезента. Что-то большое, многорукое, скуластое и безжалостное било и бушевало, падало и стонало, ревело и чавкало, будоража сознание семилетнего мальчика. Со всех сторон слышались призывы возмездия. Время остановилось, развалившись в трибунах Колизея, и наслаждалось сражением бестиариев [85] . Поджав колени и положив на них голову, я сидел на раскладушке, прислушиваясь к воплям обезумевших слонов; ржанию пронзенных копьями лошадей; реву тигров, разрывающих кинжалами стальных когтей грудные клетки приматов из семейства гоминидов [86] .
85
Бестиарий – гладиатор, вооруженный дротиком или кинжалом.
86
Гоминиды (также известные как большие человекообразные обезьяны) – семейство наиболее прогрессивных приматов, включающее и людей.
Вдруг чья-то огромная волосатая лапа протиснулась в нашу палатку и, выдернув кол (служивший опорой всей конструкции), исчезла, обрушив купол Успенского собора [87] . Мои соседи по коммуналке подхватили тяжелую брезентовую ткань и застыли в позе атлантов, покрытые мурашками страха с головы до ног. Постепенно битва стала смещаться за речку, и вскоре послышались возбужденные голоса победителей, возвращающихся с последнего сражения Александра Великого [88] . На молодых загорелых лицах триумфаторов сияли улыбки счастья и синяки фонарей.
87
В 1474 году в Московском Кремле произошла катастрофа – рухнул почти достроенный Успенский собор.
88
Посыл к битве на Гидаспе – последнему крупному сражению Александра Македонского.
О, это сладкое слово «победа» – сестра свободы. Мы победили! Мы выиграли! Мы грохнули, разорвали, прогнали противника вон! А значит, я не попаду в плен! В рабство. Не буду грести на галерах… А жаль… – так хотелось стать аргонавтом.
После этой истории я простыл. Дыры в палатках кое-как заделали, залатали раненых, но дождь не прекратился и на следующую ночь, когда мне приснилось вчерашнее сражение. Я проснулся от дикого крика воина, подброшенного в небо гигантскими бивнями африканского слона. Открыв ослепленные тьмою палатки глаза, я дождался, пока зрение привыкнет к мраку. Вокруг шумел дождь… Отфильтровав кровь, почки выполнили возложенную на них обязанность, и теперь пришла очередь хозяина исполнять условия жизнедеятельности своего организма. Туалет находился на другом конце лагеря. Шагать до него нужно было через лес по тропе, освещенной тусклыми фонарями в двух местах.
В то далекое время, когда, сломив сопротивление Творца, советская власть вывела Его войска с территории России и ввела новые, неведомые до этого силы тьмы, никто еще не знал о существовании вурдалаков, но все чувствовали присутствие стражей ночи. Их липкий запах, смешанный с испарениями сырой земли, шелест крыльев в кроне раскидистых елей и бормотание в трясине ночного вязкого воздуха – выдавал тварей, как бы ни старались они себя скрыть. Поэтому большинство ребят писали рядом с палаткой. Тренер неоднократно ругался по этому поводу, запрещая ночные слабости, и я не хотел нарушать заветов Ильича. Идти в туалет было страшно. Не было уверенности в том, что упавший воин уже умер, а не лежит где-то там, рядом с тропинкой, сжимая в слабеющей руке меч и ожидая того, кого он сможет забрать с собой на тот свет, выполняя последний подвиг безумца… последний подвиг безумца… последний подвиг безумца…
Встав с раскладушки, я подошел к выходу и, отогнув сырую материю, выглянул наружу, увидев обезображенную тьмой природу. Она дышала ночной мглой и неподдельным страхом потерявшегося во сне ребенка. Почерневшим контуром мокрой слизи дорожка расплывалась в прозрачной пленке дождя, ускользая меж величественных сосен одеревеневшей змеей. Желтые пятна фонарей прятались за потемневшими стволами деревьев, создавая неодолимую преграду для внутреннего состояния мальчика, обусловленного пейзажем промозглого мира.
Подчиняясь законам физики, холодный воздух начал отъем тепла у моего тела, добиваясь термодинамического равновесия, которое, в свою очередь, потребует остановки потоков материи и энергии во всех органах организма [89] . Глубоко вздохнув освежающий сумрак, я смахнул влагу со лба и, вернувшись внутрь, залез с головой под тонкое шерстяное одеяло, замедлив процесс теплообмена. Провисая, брезентовая крыша стекала большими, тяжелыми каплями на бритую макушку земли, выдалбливая около моей раскладушки небольшое углубление. После каждого плюханья капли собравшаяся в ямке жидкость разлеталась в стороны, соединяя бульканье падения и всплеск отдачи в один звук: кап… кап… кап… Так тоскливо и обреченно капает влюбленная в лето осень, вынужденная развенчивать и умерщвлять его по воле богов.
89
Посыл к закону теплопередачи. Самопроизвольная передача тепла всегда происходит от более теплого тела к более холодному, что является следствием второго закона термодинамики.
Постепенно звук стал разделяться чередуясь областями сжатия и разрежения на буль… дзынь… тук… буль… дзынь… тук… Звуки плыли, излучаясь в окружающее пространство новыми колебаниями, и, расслабившись, мой мозг стал переходить в медленную фазу сна [90] . Привычно отключая рефлексы детского сознания, сон случайно обесточил тот пульт управления, из-за которого случилась беда. Под звуки протекающей крыши я нарушил заповедь тренера, и утром меня разбудил злорадный крик придурка. «Фуу!» – корча гримасу тянул лоботряс, одной рукой затыкая клюв, а другой указывая на меня пальцем…
90
Медленная фаза сна, наступающая сразу после засыпания, длится 80–90 минут. Быстрый сон следует за медленным и длится 10–15 минут.