Чтение онлайн

Лестно. Я даже смутилась. И тут же перевела тему на Нешесса – у него ведь тоже одна супруга. Почему так? Почему он не найдёт вторую?

– Видишь ли... опять же традиции. В первую очередь сильный воин обязан выбрать себе в супруги сильную жену, чтобы она родила ему сильных детей, способных выжить в хищных условиях планеты. О любви тут речи не идет – чистый расчет. Так что можно сказать, что женщина в данном конкретном случае просто является матерью его детей, а не «любимой», поэтому многие и не останавливаются на этом. Но поверь, мы не настолько отмороженные, чтобы совсем не обращать внимания на чувства – когда ты всем своим существом понимаешь, что она твоя единственная, то других уже не надо. Ни одной.

– Ясно, – не торопясь задавать иных вопросов, задумалась. Как же им наверное тяжело. Традиции велят одно, а хочется порой совсем иного. Спустя некоторое время снова продолжила расспросы. – А у тебя есть дом на Краше?

– Есть.

– Большой?

– Нет. Если ты имеешь в виду олзон, то нет, у меня его нет – не было необходимости. У меня самый обычный дом в одном из поселков, что-то вроде местного коттеджа, – вздернув бровь, мужчина улыбнулся краешком губ.
– К чему вопрос? Хочешь собственный олзон?

– Нет, я вообще не хочу больше никогда возвращаться на Краш. Видишь ли в чём дело...

Старательно подбирая слова, начала ему рассказывать о маме и о том, каковы их правила – я буду обязана обзавестись своей охотничьей территорией, причем немалых размеров, а на тот момент, когда я покидала планету, свободных участков почти не было.

– Я хочу найти свою планету, которую я смогу назвать своим домом. Это снова на уровне инстинктов. Вот смотри, – стараясь показать, что именно я чувствую, потянулась к нему биополем и попыталась передать свои ощущения. – Мне нравится эта планета, но в ней чего-то не хватает. Я могу тут учиться, но долго жить не смогу, для абсолютного комфорта мне необходимо что-то иное. Понимаешь?

– С трудом, – внимательно прислушиваясь к ощущениям, фрасх ошеломленно покачал головой. – Ты действительно чувствуешь намного глубже, чем даже фрасхи. Поразительно! Это именно из-за того, что ты шайгосс?

– Да.

– Почему ты называешь её мамой?

– Потому, что это именно она дала мне жизнь. Именно она решала: буду я жить или умру, потому что олзон принца на её территории. После того, как я смогла сбежать, я жила с ней почти три недели...

Рассказав и об этом периоде своей жизни, когда жила с Эолисс, вспомнила, что мы так и не договорили о том – клон я или не клон. Неужели я могу и не быть клоном? А кем тогда?

– Пока не знаю, но брак в цепочке ДНК - это слишком невероятная вещь. Скорее ты можешь быть условно клоном.

– То есть?

– Искусственное оплодотворение с четко заданными характеристиками, но рождена женщиной, а не в лабораторных условиях.

– А тот факт, что я помню себя только с десяти лет?

– Уже после рождения тебя могли дорастить до десяти лет в саркофаге.

– Не слишком сложно?

– Нет, не слишком. Ты ведь знаешь, что на тот момент, когда принц обсуждал с бароном условия сделки, именно я был его доверенным лицом?

– Да. И?

– И я очень многое узнал в первую очередь о самом бароне и его экспериментах. Ты ведь, наверное, знаешь, как мы умеем спрашивать? К тому же самых обычных людей?

– Представляю, – поморщившись, не убавляла внимания. Чем дальше, тем загадочней.

– Около пятнадцати лет назад барон экспериментировал с генной инженерией именно в этом направлении, но то, что после этого у него появилось шестеро клонов – до этого я не додумался. В первую очередь он пытался обзавестись настоящим наследником – у него в любовницах была человеческая женщина из облагороженных. Где он её взял, не представляю, как и её дальнейшую судьбу. Единственное, что мне стало известно, так это то, что благодаря искусственному оплодотворению, она смогла родить ему шестерых близняшек-девочек. Дальнейшая их судьба весьма сомнительна, но была запись, что все они умерли, как и мать. Ничего не напоминает?

– Хаш... Невозможно! – последние слова доносились до меня словно сквозь вату, а я всё глупо моргала и невидяще смотрела в точку перед собой.

Я не клон? Мы все не были клонами?! Но почему тогда нам лгали? Нас же собирались убить!

– Милана... – придя в себя в объятиях фрасха и с трудом рассмотрев его через пелену слез, застилающих глаза, замотала головой и снова уткнулась носом в его футболку, продолжая поливать её слезами. – Не плачь, он того не стоит.

Проревела я, наверное, не меньше получаса, полностью промочив его футболку и дико жалея, что у меня нет носового платка. Почему-то такая неприятность как сопли, появлялись автоматически. Стало так неловко...

– Держи, – мужчина вынул чистейший носовой платок из нагрудного кармана и я криво и вымученно улыбнулась.

– Спасибо...

– Если бы я знал, что для тебя это так важно, то никогда бы не сказал.

– Нет, не совсем так. Я всё равно не считаю его своим отцом. Мерзавец, без сомнений, убивший всех моих сестер. Но ведь получается мы всё равно клоны? Только рожденные? Да?

– Не совсем. Вы не производное от Мелины, как думали все. Вы производное именно от него.

– Не понимаю.

– Это сложно, я согласен, – не выпуская меня из кольца рук, мужчина попробовал объяснить. – Что такое клоны? На примере Мелины? Берем её клетки необходимой группы, обрабатываем необходимым образом, помещаем в лабораторные саркофаги и в кратчайшие сроки он воспроизводит её точную копию. Верно?

– Да, наверное.

– А вы же... Вы именно результат искусственного зачатия материнской клетки облагороженной женщины обработанными клетками самого барона.

– Дикость.

– Дикость, согласен. У барона в этом направлении вообще каких только экспериментов не было, – поморщившись воспоминаниям, мужчина нахмурился. – Но тебе я о них даже рассказывать не буду. Кстати сам принц о них тоже вряд ли знает, его это не интересовало, это была уже моя инициатива.

– Но если... То я... Настоящая?

– Да, ты его дочь.

– А почему тогда... Почему тогда он так к нам относился? Как к клонам?! Это ведь абсолютно разные вещи!

– Не скажи. Вы всё равно больше эксперимент, чем дети, рожденные в семье и любви. К тому же, я думаю, тут немалую роль сыграла некая кери Фрэя.

– Фрэя?! Она-то тут при чем?!

– Знаешь её? Откуда?

– Она была нашей смотрительницей.

– О, ну тогда всё понятно. Во время проведения этого эксперимента именно Фрэя была старшим лаборантом, контролирующим ход эксперимента. Именно она делала все записи. И именно она констатировала смерть женщины и новорожденных девочек. Не думаю, что ошибусь, если скажу, что это было самой обычной ревностью. Она «убила» вас, но взамен «создала» клонов.