Чтение онлайн

– Ты можешь это провернуть? – хрипло спросил он.

– Провернуть? – миссис Хэммонд легонько приподняла брови. – Я тебя не понимаю.

– Ну, я…. – пробормотал сэр Джордж, устыдившись своей грубоватой прямолинейности. – Я хочу сказать, Фелисия – редкая красавица: а Родерик… ну, Родерик…

– Родерик вовсе не урод, если отбросить предубеждение против несколько безвольного типа молодых людей. У него красивые волосы и глаза, как у бедняжки Люси. Легко могу себе представить, что он кому-то понравится.

Сэр Джордж открыл было рот, да так и закрыл. Он едва не сказал, что думает о той дуре, которой понравится Родерик, но по счастью успел сдержаться. Сейчас такое замечание пришлось бы весьма некстати.

– И, разумеется, он весьма завидный жених. Со временем ему перейдут все твои деньги и титул. Я бы сказала, что он – блестящая партия. Опять-таки, я знаю, что Фелисия никем не увлечена и прислушивается к моему мнению.

Последняя фраза окончательно убедила сэра Джорджа. В переводе с женского языка на мужской она звучала вполне ясно. Кто усомнится, что Фрэнси сумеет настоять на своем? Разумеется, тяжело уговорить девушку выйти за человека, который сознательно истребляет соль и перец на страницах «Сплетен», но, коли за дело взялась Фрэнси, можно смело печь свадебный пирог.

– Если ты убедишь Родди сделать предложение, – сказала миссис Хэммонд, – думаю, ее согласие я обещать могу.

– Убедить Родди! Да он сделает все, что я скажу. Боже мой, Фрэнси, только представить: Родди женат на девушке, которую ты воспитала своими руками!.. Ну, у меня просто нет слов. Я только надеюсь, что Фелисии хватило ума во всем брать пример с тебя. А, вот и ты, Родерик.

Пока он говорил, в дверь робко постучали, и в комнату украдкой проскользнул молодой человек, высокий, худощавый, отмеченный печатью мысли. Глаза и волосы, о которых говорила миссис Хэммонд, то самое наследие бедняжки Люси, составляли главную его привлекательность. Глаза были большие и карие, ниспадавшие на лоб волосы – темно-каштановые. Высокий и тугой галстук-бабочка тоже нравился многим, но только не сэру Джорджу.

– Здравствуйте, тетя Фрэнси, – сказал Родерик. Он слегка дрожал, словно пациент зубного врача, или школьник, которого вызвали к директору.
– Пилбем сказал, что ты хотел меня видеть.

– Все правильно, – холодно отвечал сэр Джордж. – Садись.

Миссис Хэммонд со свойственным ей тактом немедленно поднялась.

– Ну, мне пора, – сказала она. – Я собиралась еще забежать за покупками.

Родерик проводил ее тем взглядом, каким потерпевший крушение пловец провожает далекий парус. Он не обожал тетушку Фрэнсис, но лучше уж она, чем остаться с глазу на глаз с отцом. Он сел и нервно поправил бабочку.

– Не тереби! – рявкнул сэр Джордж. – Что ты на себя нацепил? Смотреть тошно.

Юноша посмелее возразил бы, что тому, кто появляется на людях в алом вязаном жилете, не пристало судить о моде. Родерик, не способный на такую сокрушительную отповедь, только слабо улыбнулся.

– Я хотел поговорить с тобой о «Светских Сплетнях», – сурово объявил сэр Джордж, не задерживаясь на теме нарядов. Он поднял газету из угла, куда в возмущении ее зашвырнул, и, сведя брови, зашуршал страницами. Родерик созерцал его с беззаботной insouciance (беспечностью (фр.)) человека, перед которым тикает бомба.

– Ха! – гаркнул сэр Джордж, а его сын и наследник подскочил на целых два дюйма.

– Так я и думал! Нет на месте!

– Чего, папа?

– Четвертой серии материалов про жульнические проделки букмекеров. Она не напечатана. Почему?

– Видишь ли, папа…

– Пилбем сказал мне, что публикация шла на ура. Он сказал, было множество писем. Родерик поежился. Он читал некоторые из этих писем – те, которые Пилбем весело объявил самыми смачными.

– Понимаешь, папа, – промямлил он, – она затрагивала личности…

– Личности! – Сэр Джордж нахмурился так, что в комнате потемнело.
– Еще бы ей не затрагивать! «Светские Сплетни» пишут о личностях. Господи, ты же не думаешь, что букмекеры вчинят нам иск о клевете?

– Но, папа…

– А и вчинят, еще лучше. Мощная реклама. Больше фартинга им в жизни не отсудить.

Родерик заерзал на стуле.

– Дело не в иске.

– А в чем же?

– Ну, папа, видишь ли… В прошлую субботу в Кемптон-парке ко мне подошел человек, сказал, что он от Айка Пули, и грозил всякими ужасами.

– От Айка Пули? Кто такой Айк Пуля?

– Букмекер. В статьях говорилось в основном о нем. Он обещал прислать парней и размазать меня по мостовой, если публикации не прекратятся.

Ошеломляющая весть не тронула сэра Джорджа. Он даже не щелкнул пальцами, только презрительно кашлянул; а затем выложил, что по этому поводу думает.

Он занял мужественную, решительную позицию. Он с презрением отмел Айка Пулю и ему подобных. Айк Пуля может натравить на Родерика всех парней мира, но не испугает его, сэра Джорджа. Его ничуть не страшило, что Родерика размажут по мостовой. Со времен Луция Юния Брута [2] свет не видывал такого отцовского бессердечия.

– Продолжение, – этими словами владелец издательства «Мамонт» закончил убийственный пассаж, направленный против Провидения, наградившего его таким сыном, – будет напечатано в следующем номере. Заруби себе на носу!

– Да, папа.

– А если, – мужественно продолжал сэр Джордж, – Айку Пуле это не по душе, то пусть подавится.

– Хорошо, папа, – обреченно произнес Родерик, однако перед глазами его стояли строчки из писем. Грубые, почти безграмотные, они были написаны темными невежественными людьми под влиянием сильных чувств, но сам Уолтер Пейтер во всей своей сафьяновой красе не смог бы выразиться яснее.

Он было встал, чтобы идти, но мучительный разговор, оказывается, не закончился.

– Погоди, – сказал сэр Джордж. – Это еще не все.

Родерик снова сполз на стул.

Мистер Синклер Хэммонд, беспечный супруг Эгерии славного издательства «Мамонт», нежился на солнце в саду Холли-хауза, своего особняка на Уимблдон-коммон. Примостив на колено блокнот, он прилежно писал огрызком карандаша.

Мистер Хэммонд любил свой сад. Это был настоящий рай – во всяком случае, по масштабам предместья. Несколько акров отгороженной толстой кирпичной стеной земли были густо засажены деревьями, а вскоре, с наступлением лета, им предстояло украситься растительным многоцветьем. Здесь были ровные лужайки, полоски лаванды, вполне солидный прудик с золотыми рыбками. Очень даже неплохое место, решил мистер Хэммонд, откладывая работу, снимая очки и откидываясь в шезлонге – самое подходящее место для поклонника тишины, который просит у жизни самую малость: чтоб ему не мешали писать.