Шрифт:
Любить жену, как… всех
«Типичная женская логика. Как считаете?»
«Хамло и зануда», – сделала вывод Аля и решила не связываться. Отвернулась.
А вот её юная и горячая сестра Вика вступила в спор с противным пассажиром маршрутки, в которой они плелись по зимнему городу.
Виктория высказалась, выслушала от мужика, до этого отчитавшего за что-то маму малыша, гневную тираду и расстроилась.
– Рановато мне ещё в люди, – огорчилась, в свою очередь, Аля.
Три месяца назад она развелась с мужем, с которым прожила четыре года, и с тех пор в первый раз выбралась на улицу, да и то лишь после долгих уговоров Викуси.
Да разве же она жила?! Мучилась… Но Алина иррационально цеплялась за Игоря, и, если бы у них хотя бы был ребёнок, наверное, не решилась бы на разрыв.
Однако супруг, мало того, что терроризировал её, оказался бесплодным.
В последнее время у Алины развилось что-то вроде аллергии на Гарика: одно его прикосновение вызывало приступ тошноты. Это было нервное расстройство, не иначе…
Словом, она правильно поступила, когда его бросила. Но почему же никак не может избавиться от вины и жалости к бывшему?
Аля вспоминала потерянный вид Игоря, его больные собачьи глаза при расставании.
…До неё Гарика за неуживчивый характер бросили все, даже мать. Игорь не мог понять, почему они уходят от него, такого отзывчивого.
Он и в самом деле был добрым человеком, настоящим эмпатом. Мог прямо посреди улицы остановить Алю и заботливо поправлять на ней шарф – на зависть проходящим мимо дамочкам. Однако Алина знала, что точно так же он согревал бы и абсолютно чужую тётку, доведись ей попасть в переплёт, ибо сочувствовал всем, даже… выброшенному куску хлеба.
Разумеется, нормальным Гарик не был. Аля читала, что такое вот сострадание без берегов – это один из признаков шизофрении. Да и его скверный язык, отсутствие такта, мерзкие приступы гнева…
Она стопроцентно права, а время лечит. Вот только что теперь делать с личной жизнью?
Вожак
Их было трое – членов кружка сельских философов. Вожак – мужик лет сорока по имени Геннадий, сухопарый, лысый, колючеглазый. Дом – полная чаша, крепкие здоровьем родители-пенсионеры, работящая, хоть и нелюбимая жена Татьяна, двое детей, непыльная работа… Двух пенсий, двух зарплат да приварка – выручки от продажи домашних деликатесов – хватало на безбедную жизнь.
Но скучно постоянно обретаться в деревне… Не хватало движухи. И если телесные потребности решались легко: дамы на работе так и липли к Гене, то интеллектуальной подпиточки не доставало. А хозяйство он ненавидел до дрожи.
Вожак маялся. Он менял любовниц, ходил в библиотеку, благо в их селе-райцентре книжный фонд был отличный. Там-то и нашёл первого адепта своей доморощенной секты. Заметил, что измождённый паренёк с интересом листает донельзя загаженный сборник эссе об индийской философии. Подкатил:
– У меня дома – точно такой же, только в отличном состоянии…
Гарик – так звали молодого человека – с радостью отправился в гости. По дороге рассказал о себе. Оказалось, что новый знакомый – купированный шизик, живёт с мамой. Дважды год ложится в психушку. Вожака наличие нехорошей справки не смутило. Наоборот, интересно пообщаться с таким.
Дома Игорёк, как сразу ласково начала звать мальчишку сердобольная мама Вожака, набросился на её пирожки. Понятно, инвалид, а на пенсию не пошикуешь.
Увы, Гарик, который начал каждый день захаживать на выпечку Оксаны Алексеевны, собеседником был скучным. Однако вскоре всё в той же библиотеке подвернулся Александр, такой же, как Игорь, нищеброд, перекати-поле и подтверждённый псих. Много курил, в шизофреническом бреду матерился через слово, вонял. Зато являлся на редкость любопытным типом.
Геннадий от скуки дал ему задание – отправиться в областной центр и купить книгу, на которую упадёт взгляд. Гарик, кстати, такое поручение тоже выполнял.
«Вот он я: съездил, увидел, купил, принёс», – с противной ухмылкой передал Саня лежавший рядышком с ним томик. Ну и хмырь…
Под пироги и липовый чай троица засиживалась на кухне у Вожака. Говорили об экспериментах Тимоти Лири, дхарме, инициации, децимации, Кастанеде. Спорили до хрипоты, ругались.
Игорёк заночевал один раз, второй, а потом и вовсе переселился от полоумной матери к Вожаку. Стал кем-то вроде родственника. Помог Вожаку перекрыть крышу, вкалывал за кормёжку в огороде и птичнике.
Александр наведывался время от времени. Как-то, по-свойски войдя во двор, остолбенел: Татьяна сноровисто убивала кур.
– А муж на что? – подал реплику Саня.
– Гена крови боится, – буркнула Таня.
Александр выхватил у неё топор и довёл дело до конца. С тех пор он тоже стал завсегдатаем у Вожака. Правда, ночевать не оставался, всякий раз уходил в свой одинокий неуютный дом.
…В тот день мать в разгар рабочего дня позвонила Вожаку: «Беда, Гена! Танька сбежала!».
Геннадий отправился к начальству, чтобы отпроситься. По дороге принял звонок.
– Таня – со мной, – услышал неприветливый голос Александра.
– Трубку ей дай…
– Нет. Она не хочет с тобой разговаривать.
– Что? Оху…ли, что ли?! Она жена мне! – заорал Вожак.
– Рабыня она тебе, а не жена! – парировал собеседник. – Она даже кур у тебя режет. Ты когда цветы ей в последний раз дарил, конь с яйцами?! Об инициации талдычишь, а сам-то её проходил? Так что прощай, вожак стаи, который боится крови…
Обольстить и отомстить