Чтение онлайн

– Я тут расспросил… – заговорил на ходу Одинцов. – Мнения расходятся. Как вы считаете, Игорь Васильевич, чем может закончиться экспансия Башни? Не может же она расти вечно, должен быть какой-то предел.

– Должен, – согласился Ивашура. – Но мы его не знаем. Как сказал мой знакомый физик: «Наша физика малоприменима к Башне». По известным законам физики, ни один из земных материалов не способен выдержать таких нагрузок, которые должно выдерживать сооружение выше одного километра и массой больше одного миллиона тонн. Оно просто рухнет под собственной тяжестью… если только не представляет собой колонну, целиком отлитую из этого материала. А Башня если не полая внутри, то хотя бы имеет пустоты, могу привести расчеты специалистов и наблюдателей. При массе в девяносто миллиардов тонн и высоте в два с половиной километра материал башни имеет плотность бериллия, и тем не менее Башня не разрушается! Может, стены Башни и не стены вовсе, а одна видимость? Скажем, голографический мираж или в крайнем случае неизвестное силовое поле. В одном я уверен почти на сто процентов: Башня каким-то образом изменяет ход времени.

– Почему «почти»?

– Потому что наши с Михаилом путешествия в «пузырях времени» вполне могут оказаться галлюцинациями, продуктом собственного мозга, отреагировавшего на всплеск какого-то излучения. Обратного, к сожалению, никто не доказал.

– Но вы-то сами уверены в путешествии, не так ли? Хотел бы я побывать на вашем месте, честное слово! Испытать на себе хотя бы «зону ужасов».

Ивашура посмотрел на собеседника.

– Ай да полковник! Я думал, что из всех начальников экспедиции только я один не в ладах с дисциплиной.

В глазах Одинцова зажглись иронические огоньки.

– Не обольщайтесь, Игорь Васильевич. Мне это нужно по долгу службы. Впрочем, вас я тоже понимаю. Рисковать вы умеете, надо признаться.

– Стараемся, – в тон полковнику сказал Ивашура. – В «зону» я вас, пожалуй, свожу, но позже, после пульсации. Не возражаете?

Они остановились у домика штаба, дверь которого то и дело впускала и выпускала людей.

– Еще вопрос, – спокойно проговорил Одинцов. – Как вы думаете контактировать с пауками?

Ивашура внимательно посмотрел в проницательные глаза гостя.

– Однако информация у вас здорово поставлена!

– Стараемся, – прищурился Одинцов.

– Боюсь, я вас не обрадую. Я не знаю, каким способом следует устанавливать контакт с пауками. Сегодня я намерен совершить первую попытку, а в дальнейшем образую инициативную группу контакта. По-моему, нет смысла доказывать его необходимость?

– Конечно, – ответил Одинцов. – Если вам что-нибудь понадобится из спецснаряжения, обращайтесь ко мне, поможем.

Полковник кивнул и удалился к домику связистов. Ивашура молча смотрел ему вслед, пока кто-то не тронул его за рукав. Гаспарян.

– Тебя к телефону.

– Кто?

– Голос незнакомый и как будто с акцентом.

Ивашура хмыкнул, все еще провожая взглядом прямую спину полковника безопасности, потом прошел в домик штаба, взял трубку радиотелефона.

– На связи.

– Начальник, перестань играть с огнем, – раздался в трубке гортанный тягучий голос. – Все попытки проникновения в Башню будут пресечены самым жестоким образом. Не угомонишься – успокоим навеки!

– Кто говорит?

– Мы уже встречались. Вторая встреча будет…

Ивашура выключил телефон, не дослушав. Вошедший следом Гаспарян смотрел на него вопросительно.

– Что там еще? Кто звонил?

– Террорист, – хладнокровно ответил Ивашура. – Требует, чтобы мы прекратили попытки штурма Башни.

– Федералы, что ли? Безопасность?

– Если бы это была инициатива федералов, высказал бы ее Одинцов. – Ивашура тронул рукоять бластера в кармане. – Скорее всего, те, у кого Иван отобрал пушку.

– Что будем делать? Надеюсь, ты не собираешься следовать совету?

Начальник экспедиции слабо улыбнулся в ответ.

Ровно в восемнадцать ноль-ноль Ивашура занял место в кабине вертолета вместе с Меньшовым, Гришиным и двумя физиками, бережно обхаживающими два зонда с аппаратурой контроля среды и телекамерами. Было решено зависнуть над Башней на безопасной высоте и опустить на тросах на ее размытую вершину два зонда. Запись передачи с телекамер должна была вести по кабелю переносная видеомагнитофонная система в кабине вертолета.

– Чуть что – рви когти! – инструктировал Меньшов пилота. – Не жди, пока свалимся в пикирование. Увидишь, что вертолет ведет себя необычно, – сразу давай знать.

Пилот, спокойный молодой человек со шрамом на щеке, молча кивнул.

Вылетели по расписанию, ответив службе авиаконтроля. Через десять минут вертолет завис над Башней в сотне метров от ее дрожащей вершины, постепенно теряющей плотность до полной прозрачности.

– Если бы самому туда слазить, – вздохнул молчавший всю дорогу Гришин.

Меньшов, занятый настройкой, фыркнул в бороду.

– Что это с вами, Константин Семенович? С каждым днем ваши желания все рискованнее и оригинальнее.

– Легче подавить первое желание, говорил Франклин, чем утолить все, что следует за ним, – улыбнулся Ивашура.

– Знаю, – снова вздохнул Гришин. – Но уж очень хочется сбросить покров тайны с апокалиптической Башни.

– Трос не достанет, – сказал один из физиков, – надо опуститься ниже.

– Вываливайте зонд. – Меньшов открыл люк в дне кабины. – Саша, берись за лебедку. Опустим и посмотрим, сколько останется до мерцающего слоя.

Зонд, представляющий собой металлический цилиндр с решеткой антенны и глазками приборов по корпусу и в дне, пошел вниз. Трос кончился на шестьдесят шестом метре.

– Все, дальше придется маневрировать вертолетом.

– Что показывают приборы?

– Небольшое повышение радиационного фона, – сказал Гришин, склонившийся над панелью переносного пульта управления. – Ничего особенного.

– Хорошо, что ни «глаз дьявола», ни мертвые выбросы не разряжаются вверх, – пробасил Меньшов. – Ну что, Васильич, пошли помалу вниз?