Чтение онлайн

– Вы правы, Конан. – Саромо тяжко вздохнул. – В Даисе великое несчастье.

Лжеконан схватился за голову, воздел очи горе и вскричал:

– О, небо! Когда же все это кончится?! Надоело! Хочу покоя! Мирной жизни! Хочу пасти коз и выращивать брюкву! – Без тени насмешки он посмотрел на Саромо и спросил: – Что стряслось?

– Мы потеряли губернатора, – печально ответил Саромо.

– Губернатора? – изумленно переспросил Лжеконан. – Этого, как бишь его…?

– Гегридо, – опять подсказал Родж.

– Гегридо? Он что, преставился?

– В страшных мучениях, – подтвердил Саромо. – И, при загадочных обстоятельствах.

– Да обречет его Нергал на вечные желудочные колики! – взревел Лжеконан. – Что же он, паршивец, меня не дождался? Прежде чем откинуть копыта, он должен был избавить меня от этих телег, да сгноит Кром их скрипучие колеса! Куда теперь везти треклятые деньги? Кому? Кто сейчас правит в Даисе? – гневно сверкая глазами, он ждал ответа от Саромо.

– Дама Когира, – ответил пленник, напуганный вспыльчивостью собеседника. – Зивилла, племянница покойного. По закону она может унаследовать должность губернатора, если большинство в совете нотаблей не выскажется против. Но обстоятельства кончины правителя весьма туманны, и вдобавок он скончался в день возвращения госпожи Зивиллы из апийского плена…

– Вы хотите сказать, – перебил Лжеконан, – что когирский трон сейчас пустует? Что совет нотаблей не отдает власть госпоже Зивилле? Что, по его мнению, это она спровадила дядюшку на серые равнины?

Саромо потупился, затем неохотно произнес:

– Вообще-то, госпожа Зивилла не изволила собрать нотаблей на заседание. Ее несчастный дядя скончался, едва отужинав в ее обществе, а рано утром на площадях Даиса герольды объявили о ее вступлении на престол Когира. Представляете? Она теперь не губернатор и не градоначальница, она королева! Когир больше не провинция Нехрема, а самостоятельное государство. Совет нотаблей распущен. Мыслимое ли дело? Нарушена клятва вассала, Нехрем, полуразоренный войной, предан и брошен на произвол судьбы! И все это буквально в одночасье! Дальше – больше: несколько благородных вельмож, в том числе мой любимый дед, спешат во дворец заявить протест… и не возвращаются! А вскоре после этого герольды объявляют об аресте и заточении в темницу «группы заговорщиков»! Их судьбу разделяют лучшие воины дворцовой и городской стражи, а из черни, из отъявленных негодяев набирается личная гвардия новоиспеченной королевы! Как вам это нравится, господа?

– Как нам это нравится? – Лжеконан с ухмылкой посмотрел на сотника. – Нулан, как нам это нравится?

Сотник благодушно кивнул.

– Все, как я и обещал. Бен-Саиф человек серьезный, слов на ветер не бросает.

Саромо переводил непонимающий взгляд с киммерийца на степняка и обратно.

– Бен-Саиф? Кто такой?

– Один прорицатель, спустившийся с гор. – Лжеконан усмехнулся. – А вы, надо полагать, взяли на себя неприятную и опасную задачу сообщить Токтыгаю об измене вчерашних союзников?

Саромо пожал плечами.

– Вы почти угадали. Нотабли все-таки встретились. Негласно. В замке по соседству с нашими землями. По праву единственного наследника я участвовал в заседании совета вместо дедушки. Мы приняли решение рассказать обо всем Токтыгаю и отстранить, если получится, госпожу Зивиллу от власти. Если же это не удастся, мы объединим свои дружины в одну армию, изолируем столицу и будем держать осаду до подхода войск Токтыгая. Меня, как самого молодого из участников заседания, попросили незамедлительно отправиться в Самрак на самом быстром скакуне из моей конюшни, без вооруженной охраны, чтобы не привлекать внимания патрулей на дорогах. Из-за сожженного моста мне теперь придется делать огромный крюк, и я вас убедительно прошу не задерживать меня, если вы небезразличны к судьбе нашего государства.

– Ну, уж нет. – Лжеконан усмехнулся и помотал головой. – Этак Когир снова останется без хозяина, и я до скончания века не избавлюсь от проклятого обоза. Знаете, мой друг, у меня такое чувство, что судьба вашего драгоценного государства в полном порядке. Госпожа Зивилла превосходно справится с ролью королевы. У нее есть хватка, вам не кажется? Так что едва ли стоит расстраивать Токтыгая из-за сущих пустяков. Нет, благородный рыцарь. Мы лучше порадуем ее величество Зивиллу. Привезем ей голову изменника и доносчика. И если она действительно, как вы изволили выразиться, набирает личную гвардию из отъявленных негодяев, то нас она непременно возьмет к себе под крылышко. Мы, граф, самые что ни на есть отъявленные негодяи. Которые очень давно не потрошили и не поджаривали таких патриотичных, родовитых, добропорядочных господ, как вы. В этой голой степи туговато с развлечениями, знаете ли. Увы, граф Саромо. Обижайтесь, не обижайтесь, но отпустить вас живым я не возьмусь. Меня просто-напросто не поймут. – Рослый киммериец встал и, глядя в круглые от ужаса глаза, расхохотался. – Мужайтесь, мой друг. Вас ждет суровое испытание.

Жужжание оборвалось. Огромная упитанная муха с блестящим зеленовато-синим брюшком опустилась на подставленную ладонь Луна.

– Только она и вернулась, – пояснил бывший монах-эрешит своему спутнику и командиру. – Еще я отправлял шмеля, стрекозу и двух слепней. Честно говоря, о слепнях я был лучшего мнения.

Бен-Саиф улыбнулся, прихлебывая из серебряного кубка любимое золотистое вино. Оно уже отдавало уксусом – что поделать, жара. Ладно, подумал сотник, не сегодня-завтра оно кончится. И вздохнул: одним богам известно, когда еще доведется пополнить запасы.

– Может быть, в пути госпожа Зивилла ненароком прихлопнула их, когда они решили подкрепиться? – Не дожидаясь ответа, Бен-Саиф задал вопрос по существу: – Ну, и какие новости принесла на хвосте твоя воспитанница?

– Погоди. – Лун с отрешенным выражением лица сидел на кошме, всматривался в черные бисеринки фасеточных глаз. Муха на его ладони машинально потирала передние ножки. Некоторое время спустя Лун удовлетворенно кивнул и водворил крылатую разведчицу в широкогорлую склянку.

– Готово? – осведомился Бен-Саиф. Лун снова кивнул и безрадостно сообщил:

– Далеко не самый лучший из наших вариантов. Ей пришлось устранить губернатора.

Бен-Саиф, в нетерпении ходивший взад-вперед по шатру, ударил кулаком по центральному шесту.

– Упрямый верноподданный болван! Чем лучше я узнаю людей, тем больше убеждаюсь, что с ними совершенно невозможно иметь дело. Они всегда поступают себе во вред и ради этого готовы отказаться от любой выгоды. Как я теперь понимаю легендарного Ну-Ги, который добровольно отрекся сначала от несметных богатств, затем от великого могущества, и, в конце концов, сам себя посадил на цепь. Что за удовольствие править душевнобольными!? Надо полагать, у дамы Копира не все идет гладко?

– Далеко не все. У нее много друзей среди молодых дворян, некоторые скрепя сердце встали на ее сторону. Ей удалось поладить с личной губернаторской гвардией, выплатив утроенное жалованье и пообещав разделить между солдатами конфискованные земли мятежников, но городская стража разбежалась, и ее приходится набирать заново из всякого отребья. Мятежные дворяне сидят по своим замкам и угрожают осадить Даис, но не очень торопятся выполнить обещание, то ли гражданской войны боятся, то ли набега апийской конницы на их беззащитные владения. Зивилла опасается, что, если и дальше все будет складываться подобным образом, никакой осады не понадобится, ее просто-напросто схватят и выдадут совету нотаблей гвардейцы или поднимут на копья бандиты из городской стражи, которая разлагается почти с той же быстротой, что и создается. Ей срочно нужна наша помощь, чтобы «образумить» дворян, а еще необходима сильная рука, способная удержать в узде новое войско.