Чтение онлайн

— Соломон… — кто-то беспокойно шевелил его за плечо. Незнакомый мужчина склонился над ним, лицо выражало подлинную тревогу.

— Кто вы? Откуда вы меня знаете?

Мужчина широко улыбнулся в ответ.

— Ах да…

— Конечно, кто угодно тебя знает.

— А вы кто?

— Я Завуф.

— Завуф?.. Сын Нафана?

— Да.

Завуф помог Соломону подняться с земли.

— По-моему, ты несчастлив, — утвердительно сказал Завуф.

— Почему? — расправляя затекшие и замерзшие части тела, спросил Соломон.

— Сложно назвать счастливцем того, кто в день своей свадьбы спит возле разбитой машины в канаве.

Не поспоришь. Соломон бросил на Завуфа недовольный взгляд.

— Куда мы идем? — буркнул Соломон.

— Ко мне. Ты должен согреться, принять горячую ванну, а я пошлю кого-нибудь за твоей машиной и позвоню твоей матери.

— Не надо.

— Но она будет переживать.

— Пусть, — Соломон был очень зол. От напряжения у него сводило шею.

Завуф промолчал. Так они и шли рядом. Напряженный, озлобленный, разбитый Соломон и мечтательный, пинающий камушки, забегающий вперед Завуф.

— Почему ты ушел от отца? — наконец спросил Соломон, ему хотелось сбить эту мельтешащую веселость. Завуф был исключен из престижнейшего учебного заведения «за непристойное и аморальное поведение». Это был большой скандал, Нафан в ярости пытался ударить его в присутствии Соломона и Вирсавии. Но Давид схватил его руку, сказав, что каждый волен жить так, как ему нравится.

— Папа, а Завуф похож на Ионафана? — спросил у него потом Соломон.

Давид поднял на него усталые глаза.

— Когда ты перестанешь спрашивать меня, Соломон?

— Когда ты мне ответишь, — неожиданно для самого себя настоял сын. Давид подошел к ящику стола, единственному ящику, оборудованному кодовым замком. Шкатулка, извлеченная из его недр, также запиралась.

— Вот Ионафан, — Соломону на секунду показалось, что на глазах Давида выступили слезы.

Это была свадебная фотография, обрезанная с одного края. Снизу на уровне коленей Давида был виден кусочек чьего-то свадебного платья. Его отец — молодой, совсем молодой, и очень счастливый держит за руку юношу.

— Вы так похожи, — вырвалось у Соломона.

— Многие так считали. Хотя у него были черные волосы, тонкое тело, нежная молочно-белая кожа. Сходства мало.

— Но вы похожи, — продолжал Соломон.

— У нас была одна душа, — и крупная слеза скатилась по щеке Давида.

— Но почему Нафан и мама так злы на Завуфа, если в этом нет ничего дурного?

Давид промолчал. Потом вынул еще одну фотографию. Это была карточка следствия — черно-белая, с линейками по бокам. Ионафан лежал на полу, черное небольшое отверстие на лбу и огромная лужа под головой.

— Его убили… — Соломон знал, но все же увиденное потрясло его.

— Его убил Саул, родной отец, — лицо Давида стало жестким. Какое-то время потом Соломон думал, что от ненависти, но потом… Ревность захлестнула его.

— Папа, но это было так давно!

Давид удивленно обернулся.

— Но ты сам настоял…

— Я не думал! Я не хотел!.. — Соломон выбежал вон. В эту ночь он ощутил силу ненависти. Ненависти… и подлинной страсти, мучительной ревности.

Эта ночь навсегда слила его с Вирсавией в одно целое.

— Мама, я понимаю тебя, — сказал он ей утром. — Это ужасно. Папа рассказал мне про Ионафана… я считаю, что с Завуфом поступили правильно.

Вирсавия подтянула его к себе и уткнулась головой в его живот. Слезы вдруг фонтаном хлынули из глаз Соломона.

— Мама! Мама! Ну почему он меня не любит! Я же его сын! Я живой! А тот давно умер! Мама!

Соломон бился в истерике, пришлось позвать на помощь. Ведро воды, несколько пощечин заставили его затихнуть. Вирсавия дала ему успокоительное. Больше к этому они не возвращались.

С тех пор Завуф изменился, из нескладного диковатого подростка превратился в красивого мужчину с мечтательным лицом и удивительной улыбкой. Длинная челка, давно не подновлявшаяся стрижка. Простые пыльные ботинки…

— Ты… ты не изменился? — Соломон уставился Завуфу в глаза.

— Нет, Соломон. Потому и не виделся больше с отцом. Я считаю, что вправе сам выбрать, с кем мне спать.

— Но женщины…

— Женщины — это хорошо, Соломон. Семья, дети… Это здорово, поверь. Но не для меня.

— Как, так просто?..

— Что «так просто»?

— Ну так, взял и все бросил, живешь в деревне, один…

— Я этого хотел, поэтому было просто.

Соломон поднял глаза, убегающая вперед дорога, кромка леса на краю поля, утреннее свинцовое небо. Плечи его болезненно сжались от ожидания ответного вопроса, почему в свою свадебную ночь он оказался в кювете. Но Завуф молчал, пинал камушки, просто шел. Соломон же всю дорогу боялся, что, как только он расслабится, Завуф тут же спросит его об этом. Плечи страшно затекли, всю спину ломило.

После горячей ванны, мягкой теплой постели… когда Соломон проснулся, ему показалось, что никакой свадьбы, никакой Ависаги, ничего не было… Ему приснился кошмар… Запах дерева вокруг. Вытянувшись в постели, Соломон открыл глаза и понял, что все реально… Но странно — блаженство не оставило его. Он стал внимательно изучать стены комнаты — они были завешаны фотографиями. На них незнакомые мужчины, лица, светящиеся радостью, — они были или поодиночке, или с Завуфом. Соломон почувствовал, как комок ярости снова подкатывает к его горлу. «Почему я злюсь? Это не мое дело!» — но блаженство испарилось как утренний туман при первых лучах солнца.