Библиотекарь
Шрифт:
– Вот тебе, падла! – Тимофей Степанович сплел кукиш, для смачности украсив его символичным плевком. – Выкуси!
– Лучше и не скажешь, – Маргарита Тихоновна удовлетворенно кивнула. – Выкусите, товарищ Марченко!
– Все слышали?! – яростно спросил Марченко. – Вам это так не сойдет! Товарищ Терешников, наша читальня требует сатисфакции!
– Вы ее получите, не сомневайтесь! – ответила Маргарита Тихоновна.
Приглашенные лагудовские наблюдатели одновременно поднялись с мест и потянулись к выходу.
Терешников кашлянул:
– Я не приверженец силовых решений, но если не остается другого выхода… В конце концов, мое дело маленькое… Благодарю за внимание и участие, собрание окончено. Время и место сатисфакции будет дополнительно оговорено. Лимит стандартный – по сорок человек с каждой стороны. Проигравшая читальня будет распущена, а Книга отойдет Совету библиотек. Я знаю, мнения в регионе разделились. Тех, кто пожелает поддержать читальни в споре, прошу подготовить заявки и подать к завтрашнему дню. Всех участников проинформируют наши секунданты… Что еще? Мне нужны подписи библиотекарей. Маргарита Тихоновна, вы еще исполняющая обязанности? Или молодой человек рядом с вами? Как это называется, преемственность поколений, да? Младший Вязинцев теперь ваш библиотекарь?
– Пока нет, но, думаю, скоро станет.
– Документы на него заполните и пришлите, теперь с этим очень серьезно… – Терешников чуть поклонился и перешел к Марченко.
Нас обступили соседи.
– Ну как, широнинцы? – спрашивал Буркин. – Справитесь?
– А что делать, Василий Андреевич? – бодро ответил Луцис. – Читальня у нас гвардейская!
– Не впервой! – добавил Тимофей Степанович.
– Поможем, чем сможем, – сказала Симонян. – Уже есть пять добровольцев. И это не все. Приятная новость – с ними будет еще Гаршенин.
– Спасибо, Жанночка Григорьевна, спасибо, родная, мы не сомневались в вашей солидарности, – благодарно обняла ее Маргарита Тихоновна. – Дорог каждый боец. А Дмитрий Олегович – вообще Илья Муромец, раз взмахнет – улица, другой – переулочек.
Буркин просиял маршальским лицом:
– Гаршенин? Как он себя чувствует?
– Прекрасно. Кости срослись, рука восстановилась полностью. Утверждает, даже лучше стала…
Буркин указал на меня:
– А он?
– Думаю, с нами пойдет, – ответила Маргарита Тихоновна. – Да, Алексей? Вы же с нами?
Я почему-то предположил, что меня вдруг могут, словно вещь, предать кому-то еще, может, этому Буркину.
– С вами, Маргарита Тихоновна, – осторожно сказал я.
Буркин вздохнул:
– Маргарита Тихоновна, не забывайте, от Марченко выйдут настоящие сорок разбойников… Алексей, он совсем не опытен, едва Книгу прочел…
– Алексей не читал Книгу. Он вообще ничего не знает, – тихо сказала Маргарита Тихоновна.
Буркин оторопел:
– Позвольте… Тогда какого черта вы его вообще сюда привели?!
Он отвел Маргариту Тихоновну и принялся что-то жарко доказывать ей.
Долетали лоскутья разговора. «… Не захочет, и я пойму его…», – говорил Буркин. Маргарита Тихоновна возражала: «…в него верю…»
Буркин повысил тон:
– А я вам скажу, что случится! После разрешения конфликта, даже если все хорошо для вас сложится…
– Ну, спасибо, Василий Андреевич! Большое спасибо! За моральную поддержку! – вскипела Маргарита Тихоновна. – Очень своевременно! Чего же вы нам помогаете, если сомневаетесь в успехе?
– Во-первых, я ваш друг, поэтому и помогаю… Но я еще и реалист! Дай нам бог отделаться малой кровью! Помяните мое слово, вам за беглого Шапиро впаяют взыскание «А», Совет посчитает убытки за сокрытие, потом ваш Вязинцев… – он посмотрел на меня. – Вы извините, я от чистого сердца… Вязинцев как нормальный гражданский человек побежит в милицию, и это будет второе «А», чтобы с избытком хватило! И все, и читальни нет!
– Во-о-о-т оно что, – насмешливо протянула Маргарита Тихоновна. – При всем уважении к вам, Василий Андреевич, библиотекарь вы прекрасный, а психолог никудышный…
– Неужели вы сами не понимаете, что натворили?! Это же нехорошо, нечестно. Против воли! Вы впутали совершенно постороннего человека… Как теперь расхлебаете?
– Он – не посторонний, – с чувством сказала Маргарита Тихоновна. – Он – племянник Максима Даниловича…
– Сдаюсь, – с досадой капитулировал Буркин, – время покажет… – Глянул на часы. – И у нас его осталось чуть больше суток. Мы вам позвоним, Маргарита Тихоновна.
– До скорого, Василий Андреевич.
Цех постепенно опустел. Кто-то из наблюдателей взял у Пал Палыча ключи от «жигулей» Колесова.
– Терешников решил: тем троим вроде аварию будут имитировать. В ста километрах, за Урмутом, – пояснил Пал Палыч.
Простилась с нами Симонян, напоследок еще раз пообещавшая помощь своего хваленого Муромца Гаршенина.
На минуту подошел невысокий и хроменький человек по фамилии Латохин, библиотекарь колонтайской читальни. Он сказал, что пришлет не меньше десятка бойцов. Видимо, это одолжение носило официальный характер, и Маргарита Тихоновна подписала ему какой-то документ.
– А сами не появитесь? – спросил Луцис.
– Увы, – ответил Латохин, похлопав себя по больной ноге. – Здоровье не позволяет. Отвоевался я, товарищ Луцис, – и, спрятав бумагу в красную пластиковую папку, простился, ухромал сам и увел своих людей.
Первым подвел итог Игорь Валерьевич Кручина:
– Ну что, братцы, не так уж все и плохо. Нас восемнадцать, плюс десять колонтайских, шестерых дает Симонян и предположительно столько же Буркин. Живем, Маргарита Тихоновна! – и стукнул крепким кулаком себя по ладони.
В цеху погасили свет, кто-то крикнул: «Широнинцы, собрание окончено, закругляйтесь, мы уже закрываем! На улице договорите!». Заскрипела, наплывая чернотой, стальная дверь, перекрыла половину входа. Рабочий забил в бетонный пол массивный стержень шпингалета.