Чтение онлайн

Мужчина в заляпанных грязью штанах вышел из дома. Когда дверь распахнулась голоса стали громче, и затихли, когда она захлопнулась. Он прошел через улицу с ведром в руке. Мы обернулись, глядя, как он подходит к тому, что я не заметил до этого: паре медвежат, сидящих на цепи у спиленного фонарного столба на краю улицы. Они выглядели страшно печально, их цепи были всего пару футов в длину, и они сидели в грязи и смотрели на приближающегося человека с выражением смертельного ужаса, прижав мохнатые уши. Мужчина высыпал перед ними какие-то гнилые объедки и ушел, не проронив ни слова. Я был несказанно подавлен всей этой сценой.

— Это тренировочные гримы, — послышался голос Шэрона. Мы обернулись и увидели, что он стоит позади нас, — Кровавые забавы здесь весьма прибыльный бизнес, а бой с медвегримом считается основным испытанием. Молодые бойцы, однако, должны как-то тренироваться, так что они начинают с медвежат.

— Это ужасно, — произнес я.

— У медведей сегодня выходной благодаря вашей зверушке, — Шэрон указал на небольшой дом. — Оно там, на заднем дворе. Но прежде чем мы войдем, должен предупредить вас: это — амбропритон, и здесь будут странные совсем высветившие себе мозги. Не разговаривайте с ними, и что бы вы не делали, не смотрите им в глаза. Я знаю людей, которые ослепли таким образом.

— Что значит «ослепли»? — удивился я.

— Только то, что это значит. Теперь идите за мной и не задавайте больше никаких вопросов. Рабы не задают вопросов своим хозяевам.

Я увидел, как Эмма стиснула зубы. Мы пристроились за Шэроном, который направился к собравшимся у дверей мужчинам.

Шэрон поговорил с ними. Я попытался подслушать, стараясь одновременно держать положенную рабу дистанцию и не поднимать глаз. Один из них сказал Шэрону про «входную плату», и тот выудил монету из складок плаща и заплатил ему. Другой спросил насчет нас.

— Еще не дал им имена, — ответил Шэрон. — Только вчера купил. Они еще совсем зеленые, и я не решаюсь выпускать их из виду.

— Правда что ли? — спросил один из мужчин, подходя к нам. — Нет имен?

Я потряс головой, на пару с Эммой разыгрывая немого. Мужик осмотрел нас с ног до головы. Мне захотелось вылезти из кожи.

— Я тебя видел где-то? — снова спросил он, наклоняясь ко мне.

Я промолчал.

— Может в окошке у Лорейн? — предположил Шэрон.

— Не-е, — протянул мужик и махнул рукой. — А, ладно, уверен, потом вспомню.

Я рискнул взглянуть на него, только когда он отвернулся. Если он и был одним из канавных пиратов, то не из тех, с кем мы столкнулись. У него был перебинтован подбородок, и еще один бинт был на лбу. Еще несколько мужчин были перевязаны подобным образом, а у одного я заметил повязку на глазу. Мне стало интересно, были ли они ранены во время боя с медвегримами.

Мужик с повязкой на глазу открыл перед нами дверь:

— Наслаждайтесь, — произнес он, — но я бы не посылал их в клетку сегодня, если конечно не хочешь потом отскребать их с земли.

— Мы только чтобы смотреть и учиться, — ответил Шэрон.

— Толковый малый.

Нам махнули рукой, и мы поспешили присоединиться к Шэрону, старясь держаться как можно ближе и желая поскорее избавиться от провожающих нас пристальных взглядов. Семифутовому Шэрону пришлось нагнуться, чтобы пройти в дверь, и он оставался в полусогнутом положении все время, пока мы были внутри — настолько низким был потолок. Помещение, в которое мы вошли, было темным и пропахшим дымом, и пока мои глаза не привыкли, все, что я мог видеть, это точки оранжевого света, мерцающие тут и там. Постепенно моему взгляду предстала комната, освещенная масляными лампами, настолько тусклыми, что давали света не больше чем пламя спички. Она была длинная и узкая, с встроенными в стены двухъярусными кроватями, какие можно встретить в темных недрах морского судна.

Я споткнулся обо что-то и чуть не свалился.

— Почему здесь так темно? — пробормотал я, нарушив свое обещание не задавать вопросов.

— Глаза становятся чувствительными, когда эффект амбро проходит, — объяснил Шэрон. — Даже слабый дневной свет почти невыносим.

Тут я заметил на кроватях людей, некоторые развалились и спали, другие сидели в импровизированных гнездах из скомканных простыней. Они провожали нас взглядами, вяло куря и переговариваясь шепотом. Кое-кто разговаривал сам с собой, бубня маловразумительные монологи. У некоторых были повязки на лицах, как у привратников, или маски. Я хотел расспросить Шэрона о масках, но еще больше я хотел забрать ту пуст'oту и убраться отсюда.

Мы раздвинули занавеску из бус и вошли в комнату, в которой было немного светлее и гораздо многолюднее, чем в первой. Дородный мужчина стоял на табурете у противоположной стены, направляя людей в две двери:

— Бойцы — налево, зрители — направо! — кричал он. — Ставки принимаются в общей комнате!

Я услышал громкие крики через несколько комнат от нас, а через секунду толпа расступилась и пропустила трех человек, двое из которых тащили третьего, который был без сознания и весь в крови. Вслед им летели свист и улюлюканье.

— Вот так выглядят проигравшие! — проревел человек на табурете. — А вот так, — указал он на соседнюю комнату, — выглядят трусы!

Я заглянул в комнату и увидел там двух мужчин, стоявших с жалким видом у всех на обозрении под присмотром охранника. С ног до головы они были покрыты дегтем и вываляны в перьях.

— Пусть они послужат вам напоминанием, — проорал мужчина. — Все бойцы должны провести в клетке две минуты, минимум!

— Ну, кто ты? — спросил меня Шэрон. — Боец или зритель?

У меня все сжалось в груди, когда я попытался представить, что вот-вот должно произойти: я не только должен укротить эту пуст'oту, но еще и сделать это на виду у разгоряченной и потенциально враждебной публики, а затем еще попытаться сбежать с нею. Я поймал себя на мысли, что надеюсь, что она не сильно ранена, поскольку у меня было предчувствие, что мне понадобится все ее силы, чтобы расчистить нам путь к выходу. Эти странные не отдадут свою новую игрушку без боя.

— Боец, — ответил я. — Чтобы по-настоящему контролировать ее, мне нужно подобраться поближе.