Чтение онлайн

Меня перегнали, вот оно что. Его сын уже перегнал его во многом. Это не имеет никакого отношения, но все же. А здесь его перегнал мальчишка, который все усвоил из его игры и теперь играл лучше него. Лучше, лучше, что значит играть лучше? подумал он. Нет, речь не об этом.

Симон сгорал от желания притронуться к этому роялю, чтобы дать услышать то неподражаемое, что есть в стиле. Другими словами, и на этом я закончу с Симоном и вопросом стиля, он хотел удостовериться, что после десяти лет полной тишины он может играть так, как никто никогда не сыграет.

В его мозгу циркулировала водка. Водка заставляла функционировать его мозг. Его мозг функционировал, как не функционировал уже минимум лет десять. Не лучше и не хуже. Иначе. Может быть, свободнее. По-другому билось и его сердце.

Он вздохнул, вздрогнул, потом задрожал. Он принял решение. Он знал, что подойдет и прикоснется к этому роялю, овладеет им. Было 22:30.

Если бы им в голову пришла удачная мысль сделать перерыв пораньше, подумал он, я хотел бы только дотронуться, я трогаю клавиши, а потом ухожу. Он дрожал. Инженер слушал, по-прежнему дергаясь, как это утомительно. Вы не устали? спросил Симон. Нет, ничего, ответил инженер, а вы? Ничего, ответил Симон. Во джазуют, да? спросил инженер. Да, согласился Симон, джазуют, но не могли бы вы? Нет, ничего.

Его измучило ожидание. Хотя и короткое. Оно длилось всего десять минут. И все же мучительное. Когда ждешь десять лет. Не зная, что ждешь. Это еще больше изводит.

Десять лет и десять минут. Он прождал десять лет и десять минут. Чтобы сдрейфить? Может быть. Уйти отсюда, подумал он, все это смешно и жалко. И что мне от этого? Но тут вмешалась случайность, назовем это так.

Музыканты сделали перерыв раньше. Так получилось. Они уже сыграли три-четыре темы, некогда входившие в репертуар Симона.

Очень быстро отыграли последние такты «On Green Dolphin Street», позывные окончания сета, затем остановились, встали и, вновь шутя, под аплодисменты направились к бару. Может быть, пойдем? спросил инженер. Было 22:40.

Симон встал. Инженер тоже. Инженер прошел вперед. Поспешим, сказал он. Дойдя до выхода, он открыл первую дверь и обернулся. Симона рядом с ним не было. Он огляделся. Увидел Симона. Тот поднимался на эстраду. Что он делает? спросил себя инженер. Симон сел за рояль. Он что, пьян? Он вообще знает, сколько времени?

Инженер вернулся, пробрался между столиками, робея, приблизился к эстраде, его можно было принять за контрабасиста или ударника. Он постучал ногтем по часам, показав их Симону: Вы опоздаете на поезд, сказал он.

Дрожащий Симон посмотрел на него сверху и ответил: Поеду на следующем. Следующего нет, сказал инженер. Есть, мсье, сказал Симон, всегда есть следующий, и вот доказательство. Какое доказательство? спросил инженер. Поезжайте домой, сказал Симон, спасибо за все. И он вытянул вперед руки. Занес их над клавишами.

Инженер не решался уйти. Он был в затруднении, и это понятно. Прямо скажем, в замешательстве. Он стоял у эстрады, на виду у посетителей. И вдруг осознал присутствие людей. Осознал остро. Он обернулся и посмотрел на них всех. Некоторые, конечно, уже спрашивали себя, что происходит. Короче, на него и Симона смотрели. Ему стало стыдно.

Так вы идете? спросил он. Симон держал руки над клавишами. Руки дрожали. Инженер испугался. Пойдемте, попросил он почти умоляюще. Езжайте домой, сказал Симон. Но, взмолился инженер. Валите, сказал Симон, вы меня стесняете.

Инженер не стал спорить. Было видно, как он развернулся и снова направился к выходу. Привкус испорченного вечера. У лестницы он обернулся в последний раз. Симон не сдвинулся с места, держа руки над клавишами. Инженер пожал плечами, словно говоря себе: В конце концов, мне-то какое дело, затем стал подниматься по лестнице.

Дойдя почти до верхней ступени, за своей спиной он услышал звуки фортепиано. Четкие звуки тянули его за пиджак. Он спустился, чтобы удостовериться. Играл Симон, начиная, пробуя начать, на ощупь.

В этот момент инженер, столь рьяно выказывавший благодарность, почувствовал досаду. Симон дарил себе то, чем он, инженер, не смог его одарить. Это все-таки благодаря мне, подумал он, перед тем как вновь подняться по лестнице.

Когда инженер поднялся в зал дискотеки, то подумал, что, может, и в самом деле. Да, сказал он себе, отправлю букет его жене. Нет, не из сада, Сесилия заведется, закажу через «Интерфлору».

Джонни Гриффин, обложка на обозрение, выдувал в одиночку под ритм Монка, сбежавшего выпить. Инженер не обратил на это никакого внимания. Джаза на сегодняшний вечер хватит. Проходя, он махнул рукой в сторону бара и сказал усталой женщине: До свиданья. Народу уже меньше. Можно и передохнуть. С сигаретой во рту, она вытирала стакан. Дым в глаза.

Затем, уже на улице.

Он с трудом выбрался с парковки. Его поджала какая-то маленькая машина, сумевшая втиснуться в зазор. Да здравствует усилитель рулевого управления. Часы на табло показывали 22:50. Поезд Симона отправлялся через восемь минут. Инженер поехал домой.

5

Что читаешь? спросил он, входя в спальню. Она читала лежа в их кровати. Она показала ему обложку книги. Вижу, сказал он, и как, хорошо? Неплохо, ответила она. Он наклонился и поцеловал ее. От тебя пахнет алкоголем, сказала она. Естественно, сказал он, я выпил. Он снял пиджак.

Припозднился, заметила жена. Он развязывал галстук. Ирис спит? спросил он. Да, Ирис спит, ответила жена, а ты? Что я? спросил инженер. Он вытаскивал ноги из штанин брюк.

Хорошо прошел твой ужин, спросила она, с мсье Нардисом? Очень хорошо, ответил он, раздевшись до трусов. И добавил: Я подумал, что будет правильно отвезти его выпить в «Дельфин». Он направился в ванную.

Вернулся в банном халате. Мне показалось, он любит джаз, сказал он. Ты не надеваешь пижаму? удивилась жена. Да нет, ответил он, сама видишь, а что? Ничего, сказала жена. И вздохнула. Ну и что? спросила она. Он не любит джаз? Да нет, напротив, ответил инженер, но подожди, знаешь, что он сделал? Инженер вернулся в ванную.