Безвременье
Шрифт:
Еще минута глубоких размышлений и снова: "А в бочке что?"
— Смазка для копий в вычислительном центре. Горят. Дымят.
Компьютер явно обалдел: "Проходи, не стесняйся!"
И мы вступили в Космоцентр. После улицы Слепой здесь сияла ослепительная чистота. "Ничего, устрою я вам тут профилакторий, — думал я, едва успевая за бочкой по дугообразным коридорам. — Будет вас и Вторжение и разложение". Мы поравнялись с пищеблоком. "Не сюда, не сюда!" — завопила в страхе надпись. Как раз сюда! Повар возвышался горой над котлами.
— Ты будешь первым, — приблизился к нему Рябой и двинул горчичным кулаком в животину по локоть.
Гигант рухнул и обложился. Не теряя ни секунды, я засунул в бочку шланг с надписью "Общий клистир" и надавил кнопку "Пуск". Больше всего я боялся сейчас, что компьютер сдуру отменит мою команду. Но насос сытно рявкнул и в считанные секунды выкачал 200 литров масла по назначению. "Пронесло", — с облегчением вздохнул я в прямом и переносном смысле этого слова. Да еще как пронесло!
Когда мы вышли в коридор прогуляться, там царило столпотворение. Людишки метались туда-сюда. И на фоне этой суеты я, неторопливый и спокойный, смотрелся потрясающе в своем когда-то новом и голубом костюме. Наступал момент истины. Под общую трескотню Космоцентр плыл в новые неведомые дали и времена. Надписи на дверях непрерывно и панически менялись: "Раздать всем аварийные горшки!", или "Не переводите добро на дерьмо". Но особенно мне понравилась одна, успокаивающая, философская: "Одно сущее ни что иное, как говно!"
Где-то с криками и грохотом кувалды срочно вводились в строй дополнительные площадя, но все равно их не хватало, и Космоцентр явно желтел, превращаясь во вселенских размеров сортир. Но вот раздались более упорядоченные крики, приблизились, и вдруг откуда ни возьмись заявился Фундаментал в изумительно белых штанах при такой-то всеобщей пачкотне.
— Ма-р-р-р! — издалека зарычал он. — Я все знаю. Это ваших рук грязное дело! Заточу! Замурую! — Но увидев Рябого осекся и затих.
— А сколько будет дважды два? — ядовито спросил я.
— Это уж как вам понравится...
— То-то же...
— Но вы хоть осознаете, что натворили? За сто лет теперь не отмоемся. Дайте хоть совет какой-нибудь, намек, что ли...
— Выдать всем пылесосы. Но, думаю, вряд ли поможет.
— Вам все шуточки... Дискуссии отменить! Медцентр закрепить, заклепать! Забить всем кляпы в ж...! Что делать, что делать?
Он был явно на грани срыва, что-то еще бормотал невнятное трясущимися губами и стал белее своих штанов.
— Иван Иванович, а почему вы уклоняетесь от всеобщей клистиризации? — строго спросил Гераклит из Эфеса. — Оторвались от народных масс, а еще меня кидать снег заставляли и жилья лишили.
— Вопрос поставлен корректно, — подтвердил я, — Отвечайте философу.
— Да я... Да мы... С Галактионом, конечно...
Рябой шмальнул из пистолета в потолок, и все дроби с Маргинала осыпались через штаны, после чего брюки приобрели тот же вполне отчетливый желтоватый оттенок.
— Так-то лучше, — деловито заметил Лам.
Фундаментал пошатнулся, схватился за дверь, и она тотчас отреагировала надписью: "Кусай локти, твою ...!"
— Ну, вы у меня еще поскользнетесь, — шипел он в ярости. — Вам отсюда не выбраться... В дерьме утоплю...
— Выкидывайте желтый флаг, милейший, — подвел я итог. — Ваш любимчик, виртуальный человечище, подвел к Космоцентру канализационную трубу от дома с бесконечным числом подъездов и квартир. Последствия легко предсказуемы. Перегруженный Центр даст крен вправо и ничто его уже не выправит. Смоет к чертовой матери!
Мы оставили Фундаментала в глубокой прострации и двинулись к выходу, выхода не было. Мир рушился. Встретился Платон, кажется, осознавший, что он бессмертен, с горькой усмешкой на губах. Мелькнул без-образный до боли знакомым лицом. Все проваливалось сквозь землю. А тех, кого земля не принимала, возлагали в мавзолеи. Абсолютная чернота оглушила и ослепила меня.
Потом я ощутил теплое колено Бэтээр. И чей-то голос, Бога, что ли, сказал:
— Но каков бред, а! Но каков бред! Какая фантазия! Какое проникновение в коллективное бессознательное. Ведь он знает и о виртуальном мире, и о Ивановском-Ильине! И способ уничтожения Космоцентра, в общем-то, правильный предложил, неосуществимый только.
— Спи, Мар, спи, — ласково сказала Бэтээр.
— Уникальные способности! Сколько информации! Боюсь, как бы и в самом деле Компьютер не сошел с ума, обрабатывая все, что тут набредил СТР сто тридцать семь — сто тридцать семь.
Я чуть приоткрыл глаза. Передо мной сидел Фундаментал, живой и невредимый, поглаживая Бэтээр по другому колену.
— Очнулись? — ласково спросил он. — У-тю-тю... Славно-то как.
Я не успел ответить. Экран компьютера истерично заверещал. Оба они, и Фундаментал, и Бэтээр, тотчас обернулись к нему. Приподнялся на локтях и я. В висках ломило, а в глазах все плыло.
— Осада гдома в Междуречье войсками Александра Македонского! — объявил компьютер, а затем пошли уже виденные мною. в "особняке" ГЕОКОСОЛа кадры штурма гдома.
Это были те, те самые кадры!
— Что? Откуда? — испуганно спросил Фундаментал. — Снова ваш бред?! — Он повернулся ко мне и сообразил, что я чувствую себя более-менее нормально. — Это ваше?! — все же спросил он.
— Нет, — ответил я, — Это ваше.
— Не должно этого быть! — заорал он. — Рано! Рано! Кто? Это может быть только кто-то из вас двоих! Закрыть все выходы! Никого не впускать, никого не выпускать!
На экране неожиданно появилось:
ИНФОРМАТОР ИНФОРМАТИВНО ИНФОРМИРУЕТ: