Шрифт:
Глава первая
Когда мысли сходятся
Йок! Ханс узнал в ком скрывается Ло. И колдун виноват в этом сам. Испугался, что перстень с отравой, как тот, какой раньше уже помог одному из гахаров прикончить его в теле Коня. Но и я молодец — не заметил кольца. Собирался пожать гаду руку. Ло меня так спасал.
Одно радует — Хансу в Бездне достался не боевой дар. Будь иначе, тот сразу бы попытался убить колдуна. Гахары такие — на себя им плевать. Без оружия у него шансов не было, потому и не стал нападать. Но, что дальше?
Сам колдун мог прикончить урода легко. Как я и, при клинках-то. Но нельзя вот так, на людях. Притворились знакомцами. Олаф… Вот и ещё одна ложь, какую пока что придётся поддерживать. Долго ли? Поскорее бы вернуться в трактир. Как избавимся от лишних ушей, Ло немедля расскажет, что делать. Он умный. У меня же пока мыслей нет, кроме как очевидное — тварь придётся убить.
До квартала шли молча. За стеной, как остались втроём, Ло ожил.
— Сразу в трактир не идём, — произнёс колдун тихо. — Прогуляемся, посмотрим, какие есть лавки. Нам нужны зелья, одежда и еда про запас. Есть и пить будем только своё. Отравить ему проще всего. На Пороге достать яды можно — уверен. Если вдруг упаду — хватайте меня и тащите в трактир. Сразу в комнату. Людям скажите: мне поплохело, но скоро пройдёт. И никого ко мне не пускайте, хоть Вепря, хоть лекаря.
— Да кто он вообще такой, этот Олаф? — непонимающе нахмурился Сёпа. — Что случилось? С чего тебе падать?
— Отойдём, — поманил нас в проулок колдун. — Вроде чисто, — заглянул он в узкий проход между жмущимися друг к другу домами. — Этот Олаф — не человек, он гахар. Вроде демона что-то. Эти твари умеют вселяться в людей. И в животных, и в хортов. Но единожды. Убьём тело, что он захватил — и гахару конец. Враги рода людского. Они ищут меня. Йок! Когда же мы уже найдём время всё тебе рассказать… Китар знает. Мы с ним уже прикончили нескольких.
— Во что я ввязался… — схватился за голову Сёпа. — Я должен знать всё!
— Всё узнаешь, — пообещал Ло. — Но сейчас на подробности времени нет. Эта тварь привязала меня.
— Ох ты ж йок…
До меня только сейчас дошло, что гахар не просто так рассказал про свой дар. Зря я радовался, что небоевой ему выпал.
— Это, как у порожника, что вёл тебя к Выходу? Ебор кажется. Ты рассказывал…
— Да, — перебил меня Ло. — Связку снять может только он сам. Эта тварь теперь чувствует, где я в данный момент нахожусь. А упасть… Он способен меня обездвижить. В любой миг. И я даже говорить не смогу.
— Странно, что ещё стоишь.
— Пока ему это не нужно. Дар озвучен во всеуслышание. То, что связка наложена не доказать, пока он не неволит меня. Обездвижит — и можно жаловаться на него, хоть другим одарённым, хоть живчикам. Он не хочет огласки. Нам попался трусливый гахар.
— Этот точно, — согласно закивал я. — Был бы смелым, уже бы прикончил себя. Ты ведь тоже умрёшь. Тебя связка убьёт.
— В крайнем случае он именно так и поступит. Он не то, чтобы совсем трус. Откровенно трусливых гахаров, что ставят себя выше блага своего народа, в природе не существует. Они не люди. Эта тварь просто видит возможность, и прикончить меня, и выжить самой. И первое дело в его мыслях, считай, уже сделано.
— И, что будем делать?
— Убьём его. Других способов избавиться от гахара и связки не вижу.
— Погоди, погоди, — поднял руки Сепан. — Я чего-то не понял. Ты ведь тоже помрёшь. Или, думаешь, в глухом месте оно не сработает?
— Сработает. Этот дар не из тех, которые глушатся. Вот поставить бы связку он в квартале не смог бы, а всё остальное пожалуйста. Мне уже довелось походить на привязи. Умрёт он, и я тоже умру.
— Но тогда…
— Он жемчужину съел, — пояснил я. — Это что-то вроде волшебного семени, которое не даёт умереть. Но только один раз. У Хо были такие. Я с арены как вышел по-твоему?
— Потом, — оборвал меня Ло. — История долгая. Ваше дело — убить эту тварь, но так, чтобы убийство на вас не повесили.
— Наше дело? — нахмурился Сёпа.
— Чем ты слушал? — возмутился колдун. — Он всегда знает где я. Он не даст мне приблизиться.
— Может, сдать его живчикам?
— И, что ты им скажешь? — влез я. — В этом дядьке гахар сидит? А как доказать?
— Гахар-махар… Я про связку. Как тот Олаф вернётся в квартал, пусть Дерхан к нему топает в комнату — я прикрою — а ты побежишь за служивыми, что стоят у ворот. Пусть увидят, как демон свой дар применяет. Если тихо подкрасться…
— Нет, — остановил Сёпу Ло. — Посторонних привлекать нам нельзя. Прижатый к стенке гахар может объявить меня бесом. Если кто-то из одарённых умеет, как Китар, видеть возраст с отмером, у нас будут проблемы. Да и в целом не нужно нам это. Огласка опасна, что для него, что для нас.
И тут ко мне пришла внезапная мысль.
— Слушайте, — взволнованно произнёс я, — а ведь гахар ни в жизнь не догадается, что мы его прикончить решили. Он же защитил себя связкой. Мол, его теперь нельзя убивать. Это…
Закончить я не успел. Колдун застыл деревом. Упасть не упал, потому лишь, что стоял у стены. В неё и упёрся спиной. Рот слегка приоткрыт, глаза замерли. Хансу нет надобности возвращаться в квартал. Ему просто достаточно знать, что в него зашли мы.
— Муха-сруха!
И ругань Сепана словно вывела Ло из спячки.
— Демонстрация для особо тупых, — выдохнул оживший колдун. — Вдруг, я не понял намёка про связку. Плюс, показать, что в квартале она тоже работает. Китар прав — наше главное преимущество в проглоченной мной жемчужине. Попытаюсь вломиться к нему — он решит, что задумал пленить его. Не убить. Это важно. Вас двоих это тоже касается, но вас он даром не видит. Шансов внезапно напасть у вас больше. Нужно попробовать выкрасть с кухни трактира нож. Без оружия вы ему не соперники.
Слушая Ло, я тут же обдумывал его слова. Гахара нужно прикончить так, чтобы никто не видел, ни момента убийства, ни нас. Лучше всего ночью в комнате. Но попробуй туда попади незаметно. Да ещё и бесшумно. Эта тварь теперь спать не будет вообще. Пока не прикончит Ло, будет бобы глотать. Ох и сложное дело. Едва ли живущий в трактире гахар станет бродить по укромным подворотням, давая нам шанс подловить его без свидетелей. Наоборот, будет держаться исключительно людных мест.
— А что, если прикончить его у всех на виду? — поделился я внезапно пришедшей идеей.