Чтение онлайн

– Изыдите, Богомерзкие! – возвысил он голос. – Подите прочь! Пусть Та, Кто Помнит, свободно исполнит свыше данное предназначение!…

Странно прозвучала эта короткая речь: Уинтроу ни дать ни взять механически повторял что-то на языке, которого сам не знал. Очередная волна едва не сшибла его. И она же наконец оторвала змею от камней. Ее кольчатый хвост немедля пришел в движение. Она быстро переползла короткое расстояние, отделявшее ее от моря. Еще несколько волн – и она, освободившись, исчезнет.

Похоже, Другие великолепно понимали это. Они ринулись вперед, тыча трезубцами и всячески пытаясь загнать змею обратно на сушу. Одному из них выпало схватиться с Уинтроу. Распухшая рука подростка зашарила у пояса и нашла нож. Он вытащил его и попытался принять боевую стойку. Этту в самое сердце поразило это простое движение: ведь именно она его ему обучила. А между тем она тоже держала в руках нож… и стояла, ничего не предпринимая! Между тем как Уинтроу, ее ученика, собирались убить!!! Ну уж нет!!! Этта с бешеным визгом устремилась вперед. Она подлетела, расплескивая воду, и с силой ударила ножом в улиточный зад… Нож безвредно отскочил от плотных чешуи. У Другого не было оружия, но он напал без раздумий. Уинтроу успел неплохо полоснуть его, но «Богомерзкий» перехватил его руку с ножом. Подросток внезапно застыл. Этта легко догадалась почему. Совсем недавно и она испытала нечто подобное.

Ей второй удар оказался удачнее первого. Всадив нож, она двумя руками схватилась за рукоять и рванула лезвие на себя, разваливая тело Другого. Плоть расступалась, но крови не было. Она даже не была уверена, заметил ли он рану. Она снова пырнула его, целясь повыше. К ней подоспел Кеннит и принялся кромсать руку, державшую Уинтроу. Другой заскользил прочь, таща с собой мальчика.

И тут сверху к ним наклонилась змеиная голова. Челюсти сграбастали Другого, охватив его голову и плечи.

Змея выдернула Другого из воды и с явным отвращением зашвырнула далеко прочь. Уинтроу зашатался, едва не сбитый с ног в толкотне… Кеннит мгновенно схватил его за руку:

– Он у меня… Бежим!

– Она… она должна уйти, – пробормотал Уинтроу. – Не дайте им поймать ее… Та, Кто Помнит, должна вернуться к своему народу…

– Если это ты о змее, – сказал Кеннит, – ей, как я посмотрю, уже особо не нужна ничья помощь. Она и так делает с ними что пожелает… Пошли, парень! А то в самый прилив попадем!

Этта ухватила Уинтроу за другую руку. Мальчишка, похоже, почти ослеп от отеков, глаза совсем закрылись на малиново-багровом лице. Точно неуклюжая подбитая гусеница, тащились они обратно кругом скалы, борясь с волнами и беспощадным дождем… Волны набирали мощь, и, даже когда они отступали, вода была никак не ниже колен. Они двигали камни и вымывали из-под ног песок. Этта боялась даже думать, каким образом удерживался на ногах Кеннит, но он шел и шел, вцепившись одной рукой в Уинтроу, а другой – в неразлучный костыль. Скальный мыс порядком выдавался в море, и, насколько помнила Этта, им предстояло одолевать довольно глубокие места… если они вообще хотели добраться до берега. О том, что им предстоял еще неблизкий путь через остров, и о лодке, которая, может, ждала их там, а может, и не ждала, она предпочитала не вспоминать…

Она лишь однажды оглянулась назад. Змея окончательно отвоевала себе свободу, но удирать в море не торопилась. Вместо этого она одного за другим ловила пастью Других. Одних она отшвыривала, не нанося видимых повреждений, другие падали вниз перекушенными пополам.

– Богомерзкие…-без конца повторял тащившийся рядом с Эттой Уинтроу. В его голосе звучала застарелая ненависть. – Богомерзкие…

Налетела первая по-настоящему большая волна. Ноги Этты оторвались от песка, и, когда волна схлынула, она чуть не упала. Она даже схватилась за Уинтроу, чтобы устоять. Ей почти удалось это – и всех троих накрыла следующая волна. Она услышала предостерегающий крик Кеннита, и окунулась с головой, набрав полные ноздри и рот воды пополам с песком. Она вынырнула, отфыркиваясь и выплевывая муть, и едва проморгалась. Мимо нее проплыл костыль Кеннита. Не думая, она поймала его. Кеннит, как выяснилось, держался за другой конец. Перехватывая, он подобрался к ней и вцепился в плечо.

– К берегу! – приказал он, но она не могла понять, где же берег. Она завертела головой, но всюду вокруг были все те же черные скалы, белая пена у их подножий и плавающие кругом ошметки трупов Других. Змеи нигде не было видно. Берега тоже. Сейчас их либо разобьет насмерть о скалы, либо унесет в море, где они и утонут. Этта изо всех сил держалась за Кеннита. Уинтроу висел почти что мешком, слабо пытаясь загребать руками.

– Проказница… – сказал Кеннит. Новая волна приподняла их, и Этта увидела берег. Как они оказались так далеко от него за столь короткое время?…

– Туда!… – закричала она. Потянулась к берегу и забилась, стараясь достать ногами дно. Однако волны безостановочно тащили их прочь. – Мы не выплывем! – вырвалось у нее. Вода плеснула ей в лицо, и Этта чуть не захлебнулась. Отплевавшись, она повернулась в сторону пляжа: – Туда, Кеннит! Туда! Берег там!…

– Нет, – поправил он. – Не туда. – В его голосе звучало радостное изумление. – В море! Там корабль! Проказница!… Сюда, девочка моя!… Мы здесь!…

Этта повернула голову… Живой корабль в самом деле полным ходом мчался к ним сквозь хлещущий ливень. Уже можно было разглядеть на палубе матросов, быстро вываливавших за борт шлюпку.

– Они не доберутся до нас… – прошептала Этта в отчаянии. Не успеют…

– Положись на Госпожу Удачу, дорогая моя. Положись на нее! – подбодрил Кеннит. И свободной рукой принялся решительно грести в сторону корабля.

Уинтроу лишь смутно осознавал, что его спасают. Его необыкновенно раздражало это обстоятельство. Он чувствовал себя настолько живым, был так переполнен чувственными воспоминаниями, что мечтал лишь об одном – полежать неподвижно и не спеша во всем разобраться. Но его знай хватали и тащили куда-то. Женщина к тому же без конца трясла его и кричала в ухо очень противным голосом, призывая очнуться. Был и мужской голос. Он орал на женщину, требуя, чтобы она держала его, Уинтроу, голову над водой, – она что, не видит, что он попросту тонет?… «Да заткнитесь вы оба, – лениво думал спасаемый. – Отстаньте. Оставьте в покое…»

Он столь многое помнил. И свое предназначение, и великое множество жизней, прожитых до того, как началась нынешняя. Все воспринималось с невероятной ясностью. Он вылупился из яйца, чтобы стать живым хранилищем памяти. Совокупной памяти всех морских змеев. Он должен был хранить эту память до тех пор, покуда каждый в свой черед не будет готов предстать перед ним, чтобы посредством прикосновения вернуть себе свое наследие. И тогда он должен будет отвести их домой. В определенное место в верхнем течении реки, где они окажутся в безопасности и найдут особую землю, из которой будут созданы их скорлупы. А в устье реки их будут ждать провожатые. Они проводят их до верховий и затем станут хранить их покой, пока будет длиться их превращение.

Ему пришлось ждать немыслимо долго, но теперь наконец он был свободен. Теперь все будет хорошо…

– Затаскивайте сначала Уинтроу! Он без сознания!… Это опять был голос мужчины, измученный, но по-прежнему властный. Ему ответили чьи-то крики:

– Во имя Са!… Там змей! Он под ними, прямо внизу!…

– Он коснулся его! Скорее тащите мальчишку…

Всеобщее смятение кругом… и потом опять боль. Его тело разучилось сгибаться, оно слишком распухло. Все же они как-то согнули его, схватив за что попало и вытаскивая из Доброловища в Пустоплес. Потом уронили на что-то твердое и неровное… Он лежал, задыхаясь, смутно надеясь только на то, что его жабры не успеют засохнуть до тех пор, пока ему удастся от них ускользнуть…