Чтение онлайн

Альтия постаралась ничем не выдать своего собственного волнения, а заодно подбодрить племянницу.

– Отлично выглядишь, Малта, – сказала она.

– Спасибо, – рассеянно ответила та. И нахмурилась, поворачиваясь к тетке: – Плохо только, что на собрание мы поедем с Давадом Рестаром. Не думаю, что это будет выглядеть хорошо…

– Вполне согласна с тобой, – ответила Альтия, удивляясь про себя, что Малта вообще об этом задумалась. Сама Альтия любила Давада – так, как любят странноватого и порой невоспитанного дядюшку. По этой причине она старательно закрывала глаза на ошибочность его нынешних политических пристрастий. Она была согласна со своей матерью: Давад слишком долго был близким другом семьи, чтобы между ними могли встать какие-то политические разногласия. И вот теперь ей оставалось только уповать на то, чтобы дружба с ним не ослабила ее позиций перед лицом Совета. Ее выступление в защиту дела семьи Тенира должно выглядеть цельным в своей праведности. Если ее сочтут пустоголовой особой, принимающей сторону ближайшего на данный момент мужчины, это будет непоправимое унижение. И она хотела, чтобы ее выслушали как Альтию Вестрит. А не как девушку, которую неоднократно видели в обществе Грэйга Тениры…

– Неужели карета с лошадьми в самом деле стоит так дорого? – вздохнула Малта. – Впереди целое лето… сплошные балы, приемы и вечеринки. Каждый раз зависеть от Давада? Не говоря уж о том, как это будет выглядеть в глазах других торговых семейств…

Альтия свела брови.

– У нас есть та старая карета. Если ты действительно хочешь помочь, мы вдвоем могли бы ее вычистить. Там уйма пыли, но она вполне крепкая и пригодная для езды. Вот тогда можно было бы подумать и о найме кучера с лошадьми. – Альтия пересекла комнату и выглянула в окно. Неожиданно обернулась и озорно глянула на Малту через плечо: – А что, я и сама могла бы править конями! Когда я была в твоем возрасте, Хейкс, наш кучер, иногда доверял мне вожжи. Мама, правда, не одобряла, зато папа не возражал…

Малта шутки не поддержала:

– Это было бы еще унизительнее, чем с Давадом в его тарантасе кататься.

Альтия пожала плечами и снова стала смотреть в окно. Всякий раз, когда ей начинало казаться, будто у них с Малтой налаживаются какие-никакие отношения, девчонка отталкивала ее.

Мать и Кефрия вошли в прихожую, как раз когда на подъездной дорожке появилась карета Давада.

– Не будем ждать, – предложила Альтия. И распахнула дверь дома еще прежде, чем Давад успел выбраться из кареты. – Стоит ему оказаться в доме, как он потребует вина и печенья. Боюсь, на это у нас нет времени, – пояснила она, встретив неодобрительный взгляд сестры.

– Да, – согласилась мать, – опаздывать нам незачем.

Все вместе они вышли наружу. Изумленный кучер еще не слез с козел, когда Альтия сама открыла дверцу кареты и стала вперед себя подсаживать туда родственниц. Давад послушно втиснулся в уголок, освобождая им место. В итоге Альтия оказалась с ним рядом. От него несло какими-то духами, настоянными на мускусе, причем не с меньшей силой, чем от платья Альтии – камфарой. Утешало только то, что поездка будет не длинной. Кефрия, мать и Малта устроились напротив. Давад скомандовал кучеру, карета дернулась и покатила вперед. Размеренный скрип, издаваемый ею на ходу, говорил о скверном уходе. Как и пыль, накопившаяся в швах внутренней обивки. Альтия отметила это про себя, но вслух, конечно, ничего не сказала. Давад никогда не умел заставить своих слуг работать как следует…

– Посмотрите только, что я вам привез, – объявил вдруг Давад. И вытащил небольшую коробочку, перевязанную лентами. Сам открыл ее – внутри оказался набор липких желейных конфет, по которым Альтия, помнится, с ума сходила, когда ей было шесть лет. – Я-то знаю, что вам нравится больше всего! – похвастался Давад. Сам взял конфетку и передал коробочку дамам.

Альтия осторожно взяла клейкое лакомство и отправила в рот. Они с Кефрией быстро переглянулись. У обеих в глазах было одно и то же: они терпели Давада, потому что любили его. Кефрия выбрала себе красную конфетку.

Что касается Давада, то он так и сиял.

– Какие вы у меня красавицы, глаз просто не отвести! И пусть все прочие торговцы от зависти полопаются: кто еще привезет на Совет полную карету прелестниц? Небось, палкой придется ухажеров отгонять!

Альтия с Кефрией должным образом поулыбались. Такие, с позволения сказать, комплименты они выслушивали с детства и давно к ним привыкли. Малта напустила на себя оскорбленный вид, а мать заметила:

– Как ты язык себе не намозолишь, Давад. Льстишь нам и льстишь. Неужели после стольких-то лет ты все думаешь, будто однажды мы поверим тебе? – Потом слегка нахмурилась и попросила младшую дочь: – Альтия, поправь, пожалуйста, Даваду шейный платок. А то у него узел к самому уху сполз.

Альтия посмотрела и мигом поняла, о чем в самом деле беспокоилась мать. На тонком желтом шелке платка, на самом видном месте, красовалось жирное пятно. Вероятно, от соуса. Платок очень плохо вязался с официальным костюмом торговца, но Альтия не стала уговаривать Давада его снять: все равно без толку. Вместо этого она распустила платок и повязала его заново, удачно спрятав пятно.

– Спасибо, девочка моя, – сказал он благодарно и ласково потрепал ее по руке. Альтия ответила улыбкой. Потом покосилась на Малту и увидела, что та смотрит на них с отвращением. Альтия энергично шевельнула бровью, призывая юную племянницу проявить понимание. Она могла понять жгучую неприязнь, которую Малта питала к Даваду. Она сама чувствовала примерно то же, когда задумывалась о его действиях в последнее время. Он не только спутался с «новыми купчиками» и перенял их недостойные повадки, но и пошел еще дальше – встал на их сторону против своего собственного сословия. Теперь он в открытую держал их сторону на собраниях торговцев. Он выступал посредником между некоторыми старинными семьями, докатившимися до сущей нужды, и алчными «новыми», жаждущими перекупить их наследные земли. По слухам, он очень тонко вел такие торги, причем в выигрыше неизменно оказывался… нет, не обедневший собрат-торговец, а приезжий толстосум. Альтии трудно было поверить, что правде соответствовала хоть половина всего, что люди болтали про Давада. Но вот на то, что он не только сам использовал в своем хозяйстве рабов, но и взялся торговать ими, закрыть глаза было нельзя. Казалось бы, дальше уже ехать некуда, но Давад умудрился. По городу ходила сплетня, будто он каким-то боком связан с «новыми купчиками», вознамерившимися купить «Совершенного»…

И вот она смотрела на добродушного толстяка, сидевшего с нею рядом, и гадала про себя, в какой момент даст трещину ее привязанность к этому человеку? И не сегодня ли вечером он наступит, этот момент?…

Она решила занять время беседой, а заодно и отвлечься.

– Ну что, Давад, – сказала она. – Сколько знаю тебя, ты всегда в курсе всех самых забавных сплетен Удачного. Что же интересненького ты слышал сегодня?

Альтия рассчитывала на рассказ о каком-нибудь легком скандале, не более. У Давада все же были свои принципы, и распространением по-настоящему грязных кривотолков он не занимался.

Давад улыбнулся ее словам и самодовольно погладил выпирающее брюхо.

– Есть один занятный слушок, радость моя, – начал он. – Правда, Удачного он вроде бы прямо и не касается… Хотя если этот слух подтвердится, то последствия для всех нас будут такие, что и не вдруг расхлебаешь! – И он по очереди обвел попутчиц глазами: все ли слушают. – Это я прознал от одного «нового купчика». Он получил известие с почтовой птицей, прилетевшей из Джамелии…

И он умолк, похлопывая себя по губам указательным пальцем, как если бы в последний момент ему пришлось усомниться: а надо ли подобной вестью делиться.

Он явно напрашивался на уговоры, и Альтия немедля кинула ему кость:

– Рассказывай, рассказывай, не томи! Про Джамелию нам всегда интересно!

– Ну хорошо. – Давад откинулся на сиденье кареты. – Вы, я уверен, все помните о той достопамятной заварушке, что случилась зимой. Эти Хупрусы… ты уж не сердись на меня, Малта, я знаю, что за тобой приударяет их младший парнишка, но я говорю о политике Удачного, а не о любовных делах… Так вот, Хупрусы явились в Удачный от лица всех торговцев из Дождевых Чащоб, желая поссорить нас с сатрапом. Я все пытался их урезонить, но… помнишь, Роника, какой гам стоял на том собрании? Кто кого перекричит!… Ну ладно, порешили на том, чтобы отправить в столицу делегацию старинных торговцев и послать с ними наше старинное уложение, чтобы потребовать от сатрапа его исполнения. И как только им в головы стукнуло, будто рассыпающиеся от ветхости документы в наше время кого-то к чему-то еще обязывают?… Ладно. Сказано – сделано, поехали. Их там вежливо приняли и пообещали, что сатрап рассмотрит их требования. И все!