Чтение онлайн

Матушка Феврония оценила юмор, но не издевку. Хорошая у нее была улыбка.

– Эту кассету просила передать Инга. Говорила, очень важное что-то. Очень срочное. Порывалась сама ехать, но в ее состоянии нельзя. Я насилу уговорила девочку остаться в больнице. Она твердила, что из-за этой кассеты ее чуть не убили, а потом у нее вроде как бред начался.

Бред?!

Варвара Васильевна презрительно прищурилась. Сегодня утром до нее долетели обрывки разговоров между Алёной и Юрием… Эта матушка Феврония, судя по всему, вообще не имеет представления о том, что случилось с Ингой. Девочку вытащили из какого-то подвала, а она – бред! Что б она завела, интересно, если бы Варвара Васильевна рассказала ей о своих ночных приключениях? «Изыди, сатана!» – не иначе закричала бы.

Она огляделась. На старенькой «Чайке» стоит лакированный черный ящик – вроде бы именно так выглядят эти самые «видаки», Варвара Васильевна видела в дороженном магазине «Электроника».

– Включать умеете? – решительно кивнула на телевизор.

– Что? – не поняла монашенка.

– Кассету надо поглядеть, включить технику сумеете?

– Но ведь это кассета Инги, – занервничала матушка Феврония. – Разве можно? Лучше Алёну подождать…

– А Инга сказала – дело срочное, так? Срочное и опасное! Вдруг Алёну о чем-то предупредить надо? – Варвара Васильевна решительно сунула вилку в розетку. – Инга – девка серьезная, зря пугать бы не стала.

Никогда Варвара Васильевна не считала свою младшую племянницу серьезной! Свиристелка, каких мало! Но сейчас все средства были хороши.

Матушка Феврония поджала губы, однако спорить больше не стала: нажала на какие-то кнопочки, достала кассету из футляра и сунула в приоткрывшийся рот «видака».

Варвара Васильевна оглянулась. Сейчас ей меньше всего хотелось, чтобы вдруг появилась Алёна. Почему-то, сама не зная почему, она чувствовала: ей нужно посмотреть эту кассету! Тут скрыта какая-то важная тайна. И любопытство здесь совершенно ни при чем! Ну, почти ни при чем.

Телевизор нагрелся. По экрану побежала какая-то рябь, потом полосы. А потом…

Когда экран снова погас, Варвара Васильевна с ужасом оглянулась на монашенку. Та стояла зажмурясь, быстро-быстро крестилась правой рукой, а левой стискивала руку Варвары Васильевны. Они и не заметили, как вцепились друг в друга.

– Господи… – прошептала матушка Феврония.

– Господи… – как эхо, отозвалась Варвара Васильевна и встала так, чтобы краешек крестного знамения задел и ее. Ладно, уж лучше божественного дурману хватить, чем такого дьяволобесия, какое только что разворачивалось перед глазами!

– Господи… – опять выдохнула матушка Феврония. – Так вот он какой! Дьявол, настоящий дьявол! Никогда он мне не нравился, врет на каждом шагу. Вот на днях по телевизору выступал, хвалился: мол, в губернии монастыри и храмы восстановлены моим попечением. Да где ж тут его забота, это ж по всей России восстанавливать их стали! Он-то при чем здесь, нехристь? Сатана, дьявол во плоти, искусивший малых сих! Грешник, прелюбодей поганый!

Прижала ладонью дрожащие губы – небось побоялась ляпнуть что-нибудь уж вовсе мирское.

– Да уж, брехать он умеет – поганый пес позавидует, – кинула Варвара Васильевна. – Я тоже его просто видеть не могу, у него ж печать на лбу: лжец и вор. Как говорится, на морде написано. А находятся дураки, которые верят ему. Тоже включила как-то телевизор: разговор в прямом эфире. Звонит какая-то старая дура и начинает причитать: ох, да почему вы не открыли в городе крематорий, да как же нам без крематория, вы ж нам обещали… Нет чтоб спросить: за каким чертом опять во власть рвешься, она ведь у тебя была – полные руки! Ничего для народа не сделал, не захотел, и опять не сделаешь. Или мало наворовал, еще хочешь? Крематорий! Да он всю страну в крематорий загонит, ему только дай волю!

– А вы слышали? – шепнула Феврония побелевшими губами. – Партию какую-то завел, майки бесплатные раздает. Портретов своих понавешал: видели, может? Серые такие, огромные, он там с какой-то теткой и пузатым мужиком. Тоже небось вроде него, распутники. Молодые нынче ведь глупые, спаси бог, поверят ему.

– То-то и страшно, – угрюмо кивнула Варвара Васильевна. – То-то и опасно… Вот если б всем на свете эту кассету показать, по телевизору-то, небось бы живо эти майки поганые с себя сорвали, да выкинули, да плевать бы ему вслед стали! А рассказать кому – не поверят, чтобы такое оказалось правдой.

– Да, – вдруг спохватилась матушка Феврония. – Инга просила кое-что передать Алёне на словах. Очень важное!

– Говори. Я передам.

– Нет. Инга просила – непременно Алёне. И еще говорила: все, что на пленке, – точь-в-точь как правда. Наяву, говорит, было именно так, даже еще хуже. Только я не поняла, что это значит.

Варвара Васильевна неодобрительно на нее покосилась. «Да где уж тебе! Вот оказалась бы я там, рядом с Ингой, я б из нее все повыпытала, все досконально повызнала бы!»

– Ничего, – зловеще сказала она, кончиками пальцев пытаясь подцепить кассету и вытащить, но проклятущий «видак» крепко держал добычу. – Где надо, там поймут!

Матушка Феврония нажала на какую-то кнопочку, и кассета выехала прямо в руки Варвары Васильевны.

– Вы что хотите делать? – спросила монашенка с тревогой.

– Как это что? – грозно сверкнула глазами Варвара Васильевна. – В милицию идти!

– В милицию?! – Матушка Феврония опять взялась класть кресты на себя и на новую знакомую. – Да как же… да что же…

И вдруг выпрямилась, отчаянно махнула рукой:

– Пошли! Нет, поехали! Я ж на машине.

Через пятнадцать минут «Газель» с трафаретом «Выксунская православная женская обитель» свернула в проулок близ Советской площади, где находился райотдел милиции. Стоявшие на крыльце с любопытством уставились на женщин, которые выскочили из фургончика. Одна была высокая, худая старуха с седыми легкими кудрями и грозным выражением лица, другая – монашенка во всем черном, испуганно прижимавшая к груди газетный сверток и периодически вскидывавшая ко лбу руку, как если бы ей каждую минуту хотелось перекреститься, но она не решалась.