Безрассудство
Шрифт:
– Больше года, я думаю.
– И что же, моя дочь все еще...
– Да, Роджер, она здесь. Именно поэтому я и звоню.
Почувствовав, как засосало под ложечкой, Джеймисон присел на край кушетки. Ему уже надоело получать неприятные известия о детях. Сколько можно! Констанс...
– Тут произошла одна... неприятность, – произнес Билл.
– Неприятность? – Нет. Только не это. Роджер снова приложился к бокалу.
– Сейчас с Сарой все в порядке. Честно.
– Что?
– Нет-нет, она действительно нормально себя чувствует, но пока еще в больнице и...
– Билл, – перебил его Роджер Джеймисон, – объясните, пожалуйста; внятно, что с ней произошло.
– Роджер, в Сару стреляли. Она ранена в предплечье, но доктора абсолютно уверены, что ранение легкое, и она скоро будет...
– Вы сказали, стреляли? Моя дочь ранена? Кто стрелял?
– Полиция считает, что браконьер... знаете, там олени и лоси, но...
– Что «но»?
– Хм, вы же знаете, что, когда Сара приехала сюда, у нее видимо, были какие-то проблемы...
– Подождите, Билл, дайте сосредоточиться. – Он всегда подозревал, что исчезновение Сары каким-то образом связано с убийством Тейлора в Денвере. – Расскажите мне все, что знаете.
– Хорошо. Я думаю здесь замешан один человек, который отдыхал в пансионате. Из тех, кто расследовал убийство в Денвере. Так вот этот парень как-то ухитрился выследить ее.
– Да-да, я слушаю. Продолжайте.
– Мы с Мюриел до вчерашнего вечера даже не вспоминали, что Сара участвовала в президентской кампании...
Этого мерзавца Тейлора. Кровь Роджера вскипела. Черт возьми, он сделал все, чтобы прекратить эту позорную связь. Звонил в Нью-Йорк, Вашингтон, Лос-Анджелес, умолял, хотя отдавал себе отчет в том, что к его совету Сара прислушалась бы в самую последнюю очередь. Когда Тейлора убили, Роджер был чуть ли не на седьмом небе. И успокоился. Слава Богу, Сара избавилась от влияния этого выскочки, провинциала, который не стоил ее мизинца.
– Роджер, вы куда пропали? – возник голос Билла.
– Да-да, я здесь. Пытаюсь думать. Итак, Сара... ранена, и вы считаете, что это как-то связано с человеком, который расследовал убийство Тейлора. И кто же этот человек, выследивший мою дочь?
– Его фамилия Савиль. Джейк Савиль. Мы с Мюриел теперь его вспомнили. Он работал заместителем окружного прокурора в Денвере. Его потом еще лишили лицензии...
Роджер слушал вполуха.
«Джейк Савиль. Не так давно этот сукин сын сидел в моем доме и бессовестно врал».
– Роджер? Вы слушаете?
– Да. Так вы говорите, с Сарой все в порядке?
– Да. Я дам вам номер телефона ее лечащего врача.
– Отлично. Я поговорю сначала с ним, а потом с ней.
– Конечно.
Роджер вошел в библиотеку с прижатой к уху трубкой радиотелефона. Приложившись как следует к бокалу, он быстро записал номер.
«Черт бы ее побрал, Сару. С моими детьми все время что-то случается». Первоначальное облегчение сменилось раздражением.
– Джейк... я имею в виду Джейк Савиль, – продолжал говорить Билл Ловитт, – так вот, к нему приехал детектив из отдела по расследованию убийств. Я полагаю, что они собираются забрать Сару с собой в Денвер.
– Забрать Сару?
– Да. Боюсь, что она замешана в чем-то много более серьезном, чем мы можем себе представить.
«Твои опасения не напрасны, мой дорогой», – подумал Роджер, однако вслух заставил себя произнести:
– Спасибо, Билл, что дали мне знать. – И мысленно добавил: «Моя дочь черта с два бы тебя поблагодарила».
Он плюхнулся в кожаное кресло.
«Ну почему, почему? Я старался, чтобы мои дети учились в самых лучших учебных заведениях. Покупал им прекрасных лошадей, автомобили, одежду. Покупал лыжи, парусные яхты, европейские гоночные велосипеды, платил вначале боннам, потом различным учителям – уроки музыки, изобразительного искусства... За что я только не платил! Посылал детей на лето за границу... И что же в итоге? Слабовольная старшая дочь вскрыла себе вены, сын тряпка и слизняк, а вторая дочь, Сара, упрямое и бессердечное создание, бросила нас с матерью...»
Роджер осушил бокал и направился налить еще. На этот раз двойной, неразбавленный.
«Элизабет пока лучше ничего не рассказывать. Посмотрим, как будут развиваться события. Господи, за что мне такое наказание? Эти чертовы дети когда-нибудь меня доконают».
Джейк возвратился в больницу в начале двенадцатого ночи с коробкой пиццы в руке. Кармайкл стоял, облокотившись о стену, за которой находилась палата Сары.
– Как она? – Джейк кивнул на дверь.
Дэвид зевнул.
– Спит. И мне бы тоже не помешало. Послушай, пицца – это все, что ты смог найти?
– Скажи спасибо, что хоть что-то удалось добыть в такую поздноту. Сейчас здесь мертвый сезон, поэтому все закрыто. Представляешь, за эту штуковину с меня содрали двадцать баксов. Вот что такое Аспен.
– Жду не дождусь возврата в цивилизованный мир.
Они начали есть прямо в коридоре, стоя, водрузив коробку с пиццей на стул, который пододвинул Джейк.
– Итак, какие у нас планы? – спросил он с полным ртом. – По моим сведениям, завтра ее могут выписать.
– Я полагаю, чем скорее она сделает заявление для окружного прокурора, тем лучше. Затем, как водится, последует бюрократическая волокита.
Джейк кивнул:
– Для повторного открытия дела необходимо созвать большое жюри.
– Думаешь, они согласятся?
– При наличии свидетеля-очевидца? Ты же знаешь поговорку: большое жюри может вынести обвинительное заключение и бутерброду с ветчиной!
– Она хоть намекнула тебе, кого в тот вечер видела в номере Скотта?
Джейк отрицательно мотнул головой.
– Но ты спрашивал?
– Пытался, но безрезультатно.
– А ничего, вкусно. – Дэвид потянулся за очередным куском пиццы. – Ананас и пепперони [8] – неслабое сочетание.
– Ты мне лучше скажи, как будет обеспечена безопасность Сары после того, как мы перевезем ее в город?
– Я подам рапорт Дисото на оборудование спецквартиры по программе защиты свидетелей. Это займет от силы пару дней. Главное, чтобы никому ни слова.
– От тебя зависит.
8
Пепперони – сильно сдобренные специями свиные или говяжьи сосиски.