Беженцы и победители
Шрифт:
— Двое со мной в машину. Едем к Старику!
Перебежчики, разумеется, не имели представления о масштабах разыгрывавшейся на словацкой земле трагедии — о неравных боях, которые вели разрозненные словацкие части под Врутками и Тренчином, Нитрой и Попрадом с превосходящими силами гитлеровцев, о поражении, которое потерпели бенешевские генералы Виест в Голиай, и отступлении десятков тысяч повстанцев к Банска-Бистрице, Зволену и Брезно, но даже из их слов было очевидно, что положение в Словакии крайне тяжелое и повстанцам требуется немедленная помощь.
Какое-то гнетущее чувство не покидает Владю с того самого момента, когда продвижение передового отряда внезапно приостанавливается. Сообщение двух словацких солдат усугубляет его. Наладить радиосвязь со штабом корпуса и с соседями по-прежнему не удается. Дозор, направленный по маршруту движения 3-й бригады, докладывает, что она добралась до Вроцанки, расположенной примерно в 6 километрах юго-восточнее Махнувки. Ее разведывательная рота натыкается на противника почти одновременно с передовым отрядом 1-й бригады.
Обстановка проясняется. Передний край обороны гитлеровцев, очевидно, протянулся от Кросно на юг и на запад по лесистым отрогам предгорий Карпат. Это во-первых. Во-вторых, теперь штабу бригады известно, что навстречу корпусу никто не идет. Фашисты же, вероятно, уже успели подтянуть подкрепления — они ведут стрельбу из орудий крупного калибра.
Некоторое время спустя со стороны леса доносится угрожающий гул моторов и лязг гусениц. Стальные чудовища неумолимо приближаются. Их уже можно сосчитать — шесть, восемь, десять, двенадцать… Одна половина танков мчится в направлении на Бобрку, другая — атакует левый фланг 1-й бригады.
Вот стальная махина с ясно различимым черным крестом на борту замедляет ход. Длинный ствол ее неторопливо разворачивается, и кажется, будто стрелок целится в тебя. Из ствола вылетает сноп огня, и в следующее мгновение прямо перед тобой вздымается фонтан земли. Еще один выстрел — и там, где только что стоял четарж и призывал: «Спокойно, ребята!» — алеет большая лужа крови. Фонтаны земли взлетают теперь и впереди и позади, а возле костела что-то горит. Повсюду свистят пули и осколки снарядов.
Чехословацкие артиллеристы разворачивают орудия и открывают ответный огонь, а тягачи тем временем отходят в укрытия. Артиллерийская стрельба, треск автоматных очередей, винтовочные выстрелы — все сливается в невообразимый грохот боя… Артиллеристам удается подбить несколько танков и отразить атаку противника. Гитлеровцы отступают, понеся значительные потери. Для чехословацких же новобранцев этот бой в Карпатах становится боевым крещением.
Фашисты не унимаются — они предпринимают еще одну контратаку. На предельной скорости мчатся на позиции чехословацких артиллеристов «фердинанды». Залп — и уже одно чудовище закрутилось на месте с перебитой гусеницей. Пехотинцы стреляют без передышки, стараясь отсечь от самоходок наступающих гитлеровцев.
На окраине Бобрки поднимается над темно-зелеными куполами деревьев огромный столб черного дыма — горит подбитая метким выстрелом вражеская машина. Вот в грохот орудий врывается знакомый гул — справа подходят чехословацкие танки.
Долговязый пулеметчик, тот, который когда-то был приказчиком в магазине, а сегодня впервые командует взводом, досадует:
— Говорил я командиру, что нельзя собирать новобранцев в один взвод, что надо их перемешать с обстрелянными солдатами… А теперь от взвода только половина осталась…
Метрах в 300 от позиций взвода долговязого подпоручика залегла немецкая цепь. «Фердинанд», за которым укрывались во время атаки фашисты, вывел из строя две чехословацкие пушки, а потом вдруг укатил по направлению к Бобрке. Следом за ним покидают поле боя и другие самоходки.
Долговязый подпоручик, быстро сориентировавшись, приказывает прекратить стрельбу. Он терпеливо выжидает, когда гитлеровцы побегут к лесу. Когда же этот момент наконец наступает, немногим гитлеровцам удается до него добраться…
Через час обоим батальонам первого эшелона предстоит снова идти в атаку. Это будет скорее разведка боем с целью выяснить, не попытался ли противник контратакой прикрыть отход своих войск.
Неприятное чувство охватывает тебя, когда лежишь в открытом поле перед высотой, которую надо взять. О чем только не вспоминается в подобные минуты! Но вот по цепочке передают приказ: «Приготовиться!» — и ты отбрасываешь все второстепенные мысли, сосредоточиваясь на главной — не пропустить сигнала «В атаку!». Еще мгновение — и сигнал подан, и ты устремляешься вперед, прислушиваясь к тяжелому топоту товарищей, думающих сейчас, как и ты, об одном — во что бы то ни стало опрокинуть врага, заставить его побежать…
Между тем в штаб чехословацкого армейского корпуса приезжает командующий фронтом И. С. Конев. Он не скрывает, что озабочен результатами наступления корпуса за первые два дня и просит доложить ему обстановку. Но обстановки, как выясняется, ни командир корпуса, ни его штаб точно не знают. Они имеют о ней лишь общее представление. Маршал строго замечает, что между самым квалифицированным представлением об обстановке и ее полным знанием есть существенная разница, и назначает на 16 часов очередную атаку с задачей к вечеру 9 сентября выйти на рубеж Дукля, Ивля. Генералу Свободе предписано атаковать, взаимодействуя с соседом слева — 3-й бригадой. Времени на организацию взаимодействия в обрез, а связи с 3-й бригадой по-прежнему нет.
Генерал вызывает поручика Эмлера:
— В твоем распоряжении полчаса. Выезжай немедленно в 3-ю бригаду, разыщи командира или кого-нибудь из штаба и передай: наступление назначено на 16.00. Мы должны с ними взаимодействовать.
Владя в свою очередь вызывает четаржа Самека:
— Скажи Лижичке, чтобы немедленно подавал машину.
В левом кармане шинели Владя нащупывает знаменитую буссоль Яроша, которая не раз — он не сомневается в этом — приносила ему удачу.
Возле амбара тормозит джип.