Беженцы и победители
Шрифт:
Секундное замешательство — и пришельцы, перебивая друг друга, путая украинские слова с русскими и чешскими, торопятся объяснить, кто они такие и зачем перешли границу. Взгляды пограничников заметно теплеют, в них даже сквозит сочувствие, а после того, как выясняется, что среди пришельцев есть коммунисты, пограничники угощают всех советскими папиросами. Добрый знак! Дорога до заставы кажется теперь Василу и его друзьям совсем короткой…
Впоследствии судьба не всегда им благоприятствовала. На их долю выпало немало невзгод я огорчений, но такое уж тогда было время…
Пункт назначения — Бузулук
Когда до райцентра Перелазовский, где Владя Эмлер преподает в средней школе немецкий, долетает весть о том, что враг подошел к Ростову-на-Дону, городок мгновенно преображается. Еще совсем недавно в нем проживало около двух с половиной тысяч человек, по большей части донские казаки. Теперь здесь становится малолюдно — каждый пятый сражается на фронте.
Провожая на фронт мужей и сыновей, женщины горько рыдают, а мужчины, хмурые и молчаливые, лишь нервно сжимают заплечные мешки, куда заботливые руки уложили домашнее сало, лепешки и черные сухари, вышитые кисеты с табаком-самосадом или жестяные коробки с махоркой.
Уходят на фронт и девушки. В числе первых — красавица Нюся из районной больницы. Домой она присылает цветные фотографии, на которых запечатлена в обнимку с каким-то лейтенантом. Розовые лица, розовые руки, зеленые мундиры, коричневые ремни. На обороте — размашистая надпись: «На память Дусе» — и приписка: «Покажи Коле». Наверное, девушка пытается таким образом отомстить за невнимание к себе. Но — увы! — месть парня не настигнет: Коля вместе со сверстниками уже ушел на фронт. И кто знает, доведется ли ему когда-нибудь увидеть эту фотографию, на которой Нюсю так нежно обнимает незнакомый молоденький лейтенант?
Неожиданно в Перелазовский прибывают новобранцы. Из них здесь будут формировать стрелковый батальон. На широкой площади перед школой и на полях за рекой они тренируются с раннего утра до позднего вечера. За две недели из них нужно сделать настоящих солдат. Для нормальной учебы нет времени: потери на фронтах большие, а немцы все наступают. Едва добравшись до тепла, новобранцы сразу раскисают, и хозяйки помогают им стянуть промокшие валенки, ватные брюки и телогрейки и с трудом заставляют их выпить горячего чая.
Учительница математики, эвакуированная в августе из Донбасса, склоняется над картой европейской части Советского Союза, разложенной на столе в директорском кабинете. Директор тоже эвакуировалась с Украины. Ночью она ходит по нетопленой комнате, накинув на плечи шерстяную шаль, дышит на замерзшие пальцы и плачет: в суматохе эвакуации она потеряла дочь и зятя и не знает, что с ними стало.
— Посмотрите, они уже заняли Смоленск, Киев и дошли почти до Москвы! — ужасается учительница. — Скажите, Владимир, как это могло случиться, вы ведь разбираетесь в военных делах лучше меня.
В перелазовской школе Владя не только преподает немецкий язык, но и является классным руководителем у десятиклассников. В школу его пригласили в прошлом году, а до этого он работал трактористом в совхозе…
— Кто вы по образованию? — спросил у него директор совхоза Пискарев. — Юрист? Что же вы собираетесь делать у нас?
— Что нужно, то и буду делать, Иван Иванович. А если чего не умею — постараюсь научиться.
— Гм… Трактористом пойдешь?
— Пойду.
В апреле Владя уже самостоятельно пахал. Трактористами стали и другие эмигранты — Станда Валек, Ирка Франк. Одному из эмигрантов доверили заведовать столовой, потому что он был небольшого роста и носил очки. Работал он на совесть, и посетители его дружно хвалили. Другому поручили пост заместителя заведующего склада горюче-смазочных материалов, а третий стал шофером директора. Летом вместе с представителем «красной помощи» приехал из Москвы Йозеф Кроснарж. Он встретился с руководством области, и вскоре политэмигранты получили работу, которая в большей степени соответствовала их знаниям и прежней квалификации. Многие, как Владя, стали преподавателями иностранных языков в средней школе. Только Ирка Франк не захотел ничего менять и по-прежнему работал на тракторе…
Война застает Владю в Сталинграде, где он учится на курсах. Напряженно слушают сталинградцы Обращение к народу, с которым выступает В. М. Молотов. Он сообщает, что гитлеровская Германия вероломно напала на Советский Союз, что фашистская авиация бомбила Киев, Севастополь, Каунас, Житомир и другие советские города, и призывает советский народ сплотиться, как никогда, вокруг партии и правительства. «Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами», — провозглашает он в заключение своей речи.
3 июля 1941 года вся страна слушает речь И. В. Сталина. Слова вождя вселяют надежду, а призыв «отстаивать каждую пядь советской земли, драться до последней капли крови», оказывать «всестороннюю помощь Красной Армии, обеспечить усиленное пополнение ее рядов, обеспечить ее снабжение всем необходимым, организовать быстрое продвижение транспортов с войсками и военными грузами, широкую помощь раненым» встречает горячий отклик в сердце каждого советского труженика.
Из ворот тракторного завода выезжают танки. Их мало, но их приветствуют бурными возгласами: «Танки! Наши танки! Победа будет за нами!»
Многие школы переоборудуются под госпитали. В палаты, которые, кажется, еще вчера были классными комнатами, дети носят теперь цветы и подарки раненым: лепешки, яблоки, табак и — рисунки. Почти на каждом рисунке — танк и красное знамя. Дети быстро осваиваются в непривычной обстановке и чувствуют себя как дома. Раненые шутят, смеются, рассказывают им истории из фронтовой жизни и дарят что-нибудь на память.
«Сталинградская правда» публикует заявление Советского правительства, в котором оно призывает оказать помощь всем народам Европы, стонущим под игом фашистов. В этом заявлении говорится и о Чехословакии. Здесь же, на первой полосе «Сталинградской правды», напечатан и текст июльского соглашения Советского правительства с чехословацким правительством в Лондоне, в соответствии с которым в СССР будет создаваться чехословацкая воинская часть.
— Газету читали? — спрашивают Курта Вольфа в городском военкомате, куда он обращается с просьбой о вступлении в ряды Советской Армии.
— Читал.
— Ну так возвращайтесь домой и ждите, пока до вас дойдет очередь…
Расстроенный, выходит он на улицу, где его поджидают соотечественники, и сообщает, что чехов и словаков в Советскую Армию не берут, даже тех, кто давно живет в Советском Союзе и имеет советское гражданство, потому что это противоречит соглашению, заключенному с чехословацким правительством.