Чтение онлайн

К сожалению, побаловаться в этот вечер мне так и не удалось. Единственный кайф, который ломился до работы (не считая аванса) обломался полностью. Но не по вине Ольги, которая в отношении подобных авансов обязательна.

Припёрся кум, пьяный в дрезину и припёр с собой две бутылки отцовского самогона: одну — початую, другую — в непорочной невинности. Пока мы стряпали закуску и успокаивали Наташку, ошеломлённую лицезрением синего крёстного, кум успел слегка протрезветь. Заплетающимся языком он поведал шекспировскую трагедию сегодняшнего дня. Насколько я уразумел, последняя пассия киданула его достаточно оригинальным способом: познакомила со своим новым приобретением. После этого знаменательного события оба любовничка совместно надрались. Счастливчик остался пугать унитаз избранницы, а несчастный отверженный приполз к нам, лечить сердечные раны, заливая их самогоном. Очевидно в целях дезинфекции.

— Ничего страшного, Костенька, — цедила сквозь зубы Ольга и пыхала сигаретным дымом, деловито нарезая солёные огурцы, — найдёшь ты себе новую б… девушку. Ты — парень симпатичный, не то, что моё уродище, глаза б на него не глядели! Слушай, на кой хрен я вообще за тебя вышла?

— По любви, милая, исключительно по любви, — сказал я, осторожно принюхиваясь к самогону, — это П или Х?

Самогон, который изготавливал батяня кума, маркировался именно этими двумя буквами, но что они означали — никто не знал. Версий, понятное дело, существовало ровно две, причём взаимно противоположных.

— Отличный продукт, — махнул рукой кум, — стащил из личной нычки. Папаша точно пилюлей даст, когда узнает. Давай накатим!

— Давай, — согласился я, побулькивая мутно-янтарной жидкостью и предложил тост, — за деньги.

— Вы там без меня бухаете? — донёсся из кухни голос супруги, — подождите.

— За деньги? — кум помотал головой, — нет, лучше за любовь.

— За любовь за деньги, — уточнил я и влил в себя порцию огненной жидкости, — действительно неплохой. Должно быть Х. А может и П.

В этот момент появился гений чистой красоты, с краткой лекцией о вреде пьянства в отсутствие родственников. Дочка отвлеклась от телевизора, пытаясь внести свою лепту в нарастающий шум. Пришлось заняться затыканием ртов. Наташка получила бутылку с молочной смесью, а её мамаша — фужер с домашним вином личного производства. Мы, с Костиком не отставали от женщин, уничтожая запасы экологически чистого продукта.

Дела, видимо налаживались и предстоящая работа уже не казалась такой трудной и подозрительной, а грядущее вознаграждение затмило своей величиной годовой заработок некоего Билла Г.

По телеку начали показывать что-то старенькое, из приключений Индианы Джонса и разговоры, временно прекратились. На экране скакал молодой Харрисон Форд, уклоняясь от огромных глыб, падающих на него с потолка пещеры и кум сказал, тыкая пальцем куда то, в область экрана:

— За такие бабки любой дурак полезет в эту жопу, — он глубокомысленно воздел пьяные глазки к потолку, — лично я бы полез, не фиг делать.

— Да иди ты, — откликнулся я, пытаясь сосредоточиться на стаканах, которые к этому времени начали серьёзно интересоваться процессом клонирования, — я бы никогда в жизни не согласился лазить по таким голимым норам, пусть мне хоть сто штук зеленью предлагают. С моим везением мне там точно — кранты!

Супруга саркастически хмыкнула, подразумевая, дескать и за гораздо меньшую сумму я с её лёгкой руки или же тяжёлой ноги, полез бы и в гораздо худшее место. Возможно, она была и права. Но полез бы я туда не по собственной воле. В фильмах полные дилетанты способны просочиться к центру земли и обратно, а в жизни — хорошо обученные шахтёры мрут, точно мухи поздней осенью.

Совершенно неожиданно закончился весь самогон. Поскольку мы, как всегда находились в двух шагах от достижения полной кондиции, единогласным консилиумом (при молчаливом неодобрении супруги) было принято решение преодолеть оставшийся промежуток решительным пивным ударом. С этой целью мы выбрались под тёплый ноябрьский дождик, перемежаемый чуть менее тёплым снегом и закупили в ближайшем ночном магазине четыре бутылки самого крепкого пива. Посоветовавшись с кумом, мы решили купить ещё парочку. Для немедленного употребления. Сказано — сделано.

Скользкие бутылки норовили покинуть непослушные пальцы, поэтому всё время приходилось подхватывать драгоценную ношу, успевая сделать пару-другую глотков, становящегося всё более непонятным на вкус, напитка. Костик, то и дело пытался, активно помогая себе руками, рассказать мне об основных проблемах проектирования железнодорожных цистерн, а я всё время успокаивал его, спасая бутылки от последнего полёта. Внезапно кум позволил себе расслабиться и кротко засопел, привалившись спиной к мокрому стволу какой-то берёзовой осины. Как и следовало ожидать, на противоположной стороне улицы немедленно нарисовался ментовский патруль, и я, проклиная всё на свете, поволок тяжеленого алкаша к себе домой. К счастью кум не сопротивлялся, а к несчастью этот гад и не думал мне помогать! Как я умудрился доволочь его и ещё четыре бутылки пива до подъезда — не помню, но точно знаю: свою бутылку я прикончил.

Ключ наотрез отказался попадать в замочную скважину, видимо сломался, поэтому пришлось как следует утопить кнопку звонка, чтобы пьяная жена сумела услышать его и доползти до двери. На пороге появилась разъярённая тигрица, чем-то отдалённо напоминающая мою супругу.

— Ты окабанел? — рявкнула она громким шёпотом, — половина первого! Ребёнка разбудите, уроды! Где вас носило?

— Мы пиво пили, — подал голос кум, у которого вопрос очевидно вызвал некие смутные ассоциации в области устаревшей рекламы, — ща ещё врежем!

— Мать его звонила, — угрюмо буркнула жена, сумеречно созерцая физиономию Кости, плывущую в блаженном море нирваны, — сказала, пусть идёт домой.

— Куда ему? — я развёл руками, понимая во внезапном проблеске мысли, что на тёмных улицах пьяный кум не сумеет отыскать дорогу домой и навсегда потеряется, — пусть остаётся.

Пока жена пыталась разместить телеса Костика на узком диване, я отправился на кухню, намереваясь допить оставшееся пиво, ибо до утра оно могло прокиснуть. К сожалению, у меня ничего не вышло. Первая же бутылка, которую я намеревался прикончить, прикончила меня. Совершенно неожиданно для самого себя — я уснул.

Сознание вернулось, потому как кто — то, весьма злобный, энергично тряс меня за плечо, принося невыносимые страдания голове, превратившейся в сосуд, наполненный огненной болью, распирающей кости черепа. Боль агрессивно пульсировала, пытаясь выбраться наружу и терпеливо ожидая того момента, когда я открою глаза, чтобы проделать этот садистский фокус.

— Вставай, просыпайся! — рычали демоны преисподней, вползая в моё ухо и терзая остатки плавящегося мозга, — да вставай же! Опоздаешь — я тебя сама придушу!