Без выбора
Шрифт:
– Рома, мы вчера не предохранялись.
Крепкое жилистое тело под рукой мгновенно напряглось, застыло, превратившись в камень.
Вита поспешно отвела взгляд от лица Багровского, опасаясь увидеть на нем то, что положит конец хрупкому перемирию, зародившемуся вчера. Но она должна поговорить с ним! Вита уставилась на его шею. Увидела, как шумно дернулся кадык, как жилка внизу забилась быстрее.
– Муж с женой могут не предохраняться. Это нормально.
Совершенно ненормальным был тон Ромы. От теплоты и игривости, заботы, с которой началось утро, не осталось и следа.
Ссориться не хотелось.
Вита ещё надеялась избежать скандала. Хорошо вчера поскандалили, хватит, наверное.
– Нормально. Не спорю. Но подобные вопросы обсуждаются.
– Обсуждаются, - повторил он таким тоном, что невольно рождались сомнения.
– Вот и давай обсудим, - Вита продолжала верить.
Рома убрал её руку со своей груди и ловко, почти неуловимо быстро поменял позу. Вита успела лишь приглушенно вскрикнуть, как оказалась на спине, а Рома навис над ней, разводя руки по обе стороны от головы. Между их телами по-прежнему оставалось одеяло. Слабая преграда.
– Позже.
Почему она другого ответа и не ожидала?
Ей не нравилось, как с ней говорил Роман. Как он на неё смотрел, тоже не располагало к симпатии.
– Я не хочу беременеть, - выпалила она, дергая руками. Её пригвоздили, почти распяли, лишили возможности защищаться, выразить свой протест. Так дело не пойдет!
Даже через одеяло она почувствовала, как тело Романа напрягается. Лицо исказилось.
– Кто бы сомневался, Губастая, - ядовито бросил он, гневно сводя брови на переносице. – Я до сих пор для тебя недостаточно хорош?
Вита снова дернула руками.
– Я не о том! Черт побери, Рома, слезь с меня! Я не хочу…
– Что снова не хочешь? Меня? – зло бросил он и сделал характерное движение бедрами, после чего вклинил одно колено между её ног.
И снова мешало лишь одеяло. Но от их возни оно стало задираться.
– Ты псих, Багровский! – Вита старалась не кричать, сохраняя остатки спокойствия. Хрупкого и невесомого, грозящегося испариться в любой момент. – И меня делаешь сумасшедшей! Каждое слово переворачиваешь!
– Да, я псих, Виталина, - его лицо склонилось ниже, губы приблизились к её губам, и горячее дыхание опалило щеки. – Это ты меня делаешь таким! Только с тобой я теряю терпение и…
– Так не теряй! Что ты со мной возишься! Оставь меня в покое, и будет тебе счастье!
Виту понесло. Она не понимала, что происходит. Ей была ненавистна мысль, что она попадает под мужское обаяние Романа. Она не хотела…Она сопротивлялась… Почему? Всё очень просто.
Она хотела, чтобы Рома хотя бы немного считался с ней. С её мнением. Не давил. Не указывал, что делать, а что нет.
Она не против ребенка. Малыши в доме всегда прекрасно! Но не так! Когда Багровский решил единолично, что предохраняться они не будут. Она сглупила, что не подняла разговор до свадьбы и вчера. Слишком переживала. Потом оказалось поздно.
Вита слышала, что существует экстренная контрацепция. Необходимо лишь принять таблетки в первые сутки после незащищенного полового акта. Или две. Вита пока не вдавалась в подробности. Видимо, придется.
– Я тебя никогда не оставлю в покое! Когда ты это поймешь? И ты будешь делать всё, как я скажу!
– Да неужели? Наконец-то, Багровский, ты показал своё истинное лицо деспота и тирана! Ты…
Роман впился в её губы, одновременно сводя её руки над головой и обхватывая их одной ладонью. Вита зарычала в губы мужа, не собираясь ему уступать на этот раз. Что он себе позволяет? Нет. Нет! И ещё раз нет!
Непонятно, что больше её злило. Тяжесть Романа и его близость, то, что не удалось поговорить, и снова намечался незащищенный секс, или реакция её тела. То тепло, что собралось в груди и устремилось вниз живота. Так не бывает! Не может у нее столь стремительно проснуться чувствительность, что от одного присутствия мужчины рядом она готова позабыть обо всем. Потерять голову…
Муж напирал, не давая ей ни единого шанса. Если ночью она настраивалась на согласие, сейчас - на борьбу. Пусть ей будет плохо! Пусть! Она не сдастся! Не позволит манипулировать!
Она укусила его. Сильно. Впилась зубами в нижнюю губу. Рома зарычал, но поцелуй не прервал. Зато во рту появился привкус крови.
Его крови…
Вите стало дурно. До чего она докатилась. И это уже не первый раз, когда она его калечит! Это неправильно. Так не должно быть.
Вита глухо застонала. Выгнулась дугой, сминая одеяло, приспуская его к животу и обнажая грудь.
Чтобы тотчас вспыхнуть сильнее. Соски уперлись в грудную клетку Ромы. Задели, чуть-чуть. Отчего заныли, вокруг ареола ощутимо закололо.
Внезапно всё исчезло. И давление, и захват руки.
Рома, грязно выругавшись, скатился с неё.
– Ну и черт с тобой! – он откинулся на подушку, закрыл глаза. Его грудь шумно опускалась и поднималась. Он пытался совладать с эмоциями.
Вита села, прижимая к груди одеяло. Скомкала его негнущимися пальцами, до конца не в состоянии принять факт, что Рома её оставил. Ей же радоваться положено, да? Тогда почему сердце заныло, а в горле неприятно запершило?
Вита, не глядя на Романа, взяла халат, что лежал рядом на кресле. Не пойдёт же она в ванную с одеялом. Тащить тяжело и абсурдно.
Почему у них так? Всё через одно место. Неприятное чувство раскаяния подобралось к девушке. Не стоило с утра затевать ссору. Вита тотчас одернула себя. Она достаточно прогнулась под Багровского, даже на этот фарс со свадьбой согласилась. Что ещё надо? Неужели нельзя по-человечески поговорить? Нет, мы же альфа-самец, нам рычать надо и прогибать её дальше.