Чтение онлайн

– Брось!

Роман, тяжело дыша, с потемневшими от гнева глазами, оторвался от её губ, но взгляда не отвел, продолжал находиться в сантиметрах от неё, опаляя горячим дыханием.

Вита сильнее сжала сахарницу, чувствуя, как пальцы начинают подрагивать от напряжения, а в том месте, где удерживал Багровский, расцветала боль, свидетельствующая о том, что чуть позже проступят и синяки.

Девушка мотнула головой, не моргая и так же не отводя взгляда от черных глаз, в который клубилось бешенство.

– Брось, иначе хуже будет. Кисть не сломаю, но могу повредить.

Он говорил, не повышая голоса. Почти спокойно, но от его спокойствия повеяло смертельной опасностью, и не приходилось сомневаться в его словах. Повредит.

Вита пару секунд ничего не говорила, не двигалась даже. Лишь смотрела на него, а потом...

Она увидела, как у него на шее появилась первая темная капля.

Кровь?

И лишь тогда к Вите пришло осознание того, что она только что сделала.

Пальцы мгновенно разжались, отпустили сахарницу, и та со звоном ударилась о паркет.

– У тебя… кровь, - выдохнула девушка, мгновенно позабыв обо всем, что было ранее.

Никогда ни единому человеку она не причиняла физического вреда. Легкие пинки и удары кулаками по спине и груди Рустама и его людей – не в счет. Они им не доставляли особых неприятностей. Парни закаленные, выносливые.

Кровь – иное.

К крови у Виты было особое отношение, хотя тут слово «особое» неуместно. Она, как и многие другие люди, вид крови переносила плохо. Есть же даже категория мужчин, которые при виде крови падают в обморок, и для которых сдать анализ из пальца – целая проблема. Вита, конечно, в обморок не падала, но сразу терялась, появлялась неконтролируемая растерянность, неуместная и выбивающая из колеи.

Вита и фильмы, где использовались сцены жестокости, в подробностях показывали убийства, игнорировала. Она предпочитала мелодрамы и комедии, любила фэнтези.

А тут кровь, в реальности, и ещё по её вине.

В области желудка скрутило, тошнота подкатила близко к горлу. Вита даже перестала замечать, что вторая рука Багровского по-прежнему сжимает её бедро.

– Я чувствую, - недобро проговорил Роман, щуря глаза и вызывая у Виты ещё больше непонятных эмоций, вплоть до вины и раскаяния.

Она ударила человека! Докатилась…

– Ого, да у вас тут… Охренеть! Роман, что…

– Рустам, где у нас аптечка?

Появление Рустами Вита не услышала. Всё её внимание сосредоточилась на уже не капельке, а целой кровавой дорожке, что стекала по шее за ворот футболки.

Значит, удар был сильным…

Господи…

– Сейчас принесу.

– Ро… Рома… - её голос дрогнул и она, не обращая внимания, что одну руку у неё продолжали удерживать, и крепко, второй потянулась к мужчине.

– Не ожидала, что сильно приложишь меня, Вита? В следующий раз, когда надумаешь бить, бей крепче. Поняла?

Он снова притянул её к себе, прижался губами к её губам, на этот раз не целуя – клеймя. Всего пару секунд, но Вита ощутила и напряжение, и горечь, исходящие от Багровского. И ещё что-то, в чем она не готова была разбираться. Тем более признаваться.

Роман оторвался от неё, тяжело дыша.

– Хотя знаешь… Если для того, чтобы слышать, как ты с придыханием произносишь моё имя, тебе надо огреть меня по башке – я, пожалуй, соглашусь. Только потом ножки вот так же задирать будешь?

– Что?..

Вита с запозданием увидела, что подол платья совсем задрался, обнажив её бедра едва ли не до трусиков.

Вторично торопливые шаги Рустама она услышала, как и его матерные выражения. Роман, зыркнув на дверной проем, тоже выругался и, отойдя на шаг назад, свел её колени вместе и порывисто опустил платье, которое сам же и задирал.

– Спрыгивай со стола, Губастая. Будешь исправлять то, что натворила.

Наверное, и её чем-то невидимым приложили по голове, потому что Вита соображала с трудом. Или тому виной была кровь, что сильнее и объемнее окрашивала шею Багровского. Про затылок думать было опасно.

– Я… ничего исправлять не буду, - с запозданием ответила она, оглядываясь и видя, как на кухню входит Рустам. Молодой человек был одет в черные джинсы и черную майку-борцовку. Тоже свеж, и не скажешь, что ночью принимал участие в вакханалии.

– Вот это мы сейчас и посмотрим.

Роман открыто не угрожал. Говорил всё тем же спокойным тоном, а у Виты возникло ощущение, что ей на шею накинули удавку и медленно, играючи, затягивают её, проверяя, сколько девушка в состоянии выдержать и не попросить пощады.

Если бы не кровь…

Рустам встал рядом, бросая на Виту осуждающие взгляды. На его лице открыто читалось осуждение, и у Виты сильнее засвербело в груди. Несмотря на то, что она в своё время натерпелась от Рустама, она воспринимала его, как сердитого, но очень ответственного если не старшего брата, то товарища. Он всегда был рядом.

Присланный Романом…

Вита осторожно, стараясь делать всё аккуратно, спустилась со стола. Засиделась и так.

Её с кухни не выпустят. И ей не проскользнуть мимо двух амбалов. Да и раскаяние с удвоенной силой принялось терзать душу, стоило даже мельком взглянуть на шею Багровского.

Вот тебе и первый поцелуй, Виталина, с привкусом крови.

Она кивнула. За свои поступки надо платить.

Но если бы её спросили, ударила бы она Багровского снова, она бы, не колеблясь, ответила утвердительно. Потому что не сомневалась – его прикосновения, его хамское отношение, потребительское желание унизить её, распластать на столе или где-то ещё повторятся и не раз.

Роман опустился на стул. Рустам чрезмерно шумно поставил аптечку на стол, сверля Виту негодующим взглядом. Вита отвернулась.