Чтение онлайн

— Готов, Алексей Фаддеичь, — негромко отозвался я.

— Не вставай, не вставай! — замахал на меня руками пузатенький Василий Яковлевич, и я передал ему листочки, просто перегнувшись через парту. С минуту он смотрели на листы, наклонив головы друг к другу, да тихонечко переговариваясь.

— А ведь и верно, — заключил наконец Алексей Фаддеевич, вновь глядя на меня поверх очков, — Ну-с… к доске!

Гоняли меня недолго, зато залезли в программу пятого класса. Скрывать свой уровень знания я не стал, отвечая вполне уверенно.

— Да-с… — пузатенький чиновник откинулся назад, благосклонно вглядываясь в моё лицо, — определённо…

Он неуверенно покрутил пухлой рукой.

— … уровень! Я так полагаю, вам нравится математика?

— Да, Василий Яковлевич, — отвечаю негромко, но очень уверенно.

— Похвально, похвально… математиком хочешь быть? — задал он несколько каверзный вопрос.

— Инженером, Василий Яковлевич, — засмущался я, — высокую науку я не потяну!

— Похвально, — снова закивал чиновник, — приятно видеть, что молодёжь здраво оценивает свои силы! Так значит, инженером?

— Думаю в Горный институт поступать, — поделился я планами.

— Ну… — он переглянулся с коллегами.

— В точных науках он силён, — негромко порекомендовал меня Вениамин Дмитриевич.

— А… — Василий Яковлевич снова покрутил пухлой ручкой, — поведение?

— Похвальное, — уверенно сказал математик, — Учителям не дерзит, не задирист.

— Хм… с сомнением отозвался пузатенький чиновник.

— Не вовсе уж травоядный, — понял его Вениамин Дмитриевич, — просто смирный. Спокойный и добрый мальчик — если не переходить черту, разумеется.

… он подмигнул мне! Ей-ей, подмигнул! Что за чёрт…

Душно… по вискам стекают капли, спина и подмышки давно мокрые от пота, сознание временами уплывает куда-то в туманную даль.

«Благодарим Тебе, Создателю, яко сподобил еси нас благодати Твоея, во еже внимати учению, — торжественно выводит священник, — Благослови наших начальников, родителей и учителей, ведущих нас к познанию блага, и подаждь нам силу и крепость к продолжению учения сего…»

Голоса клира вибрируют в храмовом пространстве, пробиваясь сквозь кости черепа, долотом выбивая слова молитвы на поверхности мозга. Душно… идёт торжественный молебен по случаю окончания учебного года.

Вместе со всеми крещусь, даже не пытаясь вникнуть в давно знакомые слова, задевая локтями других молящихся. Очень тесно… и очень тяжело дышать.

Все православные приписаны к определённым храмам, обязаны посещать их под страхом штрафа и телесного наказания, а злостным небытийщикам может грозить каторга или монастырское заключение, что ещё хуже. Правда, относится это только к низшим классам.

Дворянин, если он не состоит на государственной службе, требующей от него быть примером благочестия, может и вовсе не являться на службы и не исповедоваться. Не стоит только публично богохульствовать, да и то…

Большая часть взрослых дворян посещают церкви только по большим праздникам, много вовсе неверующих, не причащающихся годами и отмечающими Рождество и Пасху без религиозного пиетета. Примерно как в будущем отмечают Новый Год — просто некая дата, позволяющая разбавить унылые зимние будни чем-то ярким.

Но это потом… а пока — крестимся, толкаясь и задевая друг друга локтями. Ученики гимназии, независимо от происхождения, обязаны являть собой пример благочестия и бывать на церковных службах не менее одного раза в неделю, регулярно исповедуясь и причащаясь. Неявка без уважительной причины карается строго, а злостным прогульщиками могут даже отказать в аттестате зрелости.

По-настоящему верующих среди нас исчезающе мало. Любой гимназист знает наизусть десятки молитв и может без запинки ответить на вопросы из «Православного Устава», но всё это очень поверхностно.

В разговорах, насколько можно судить, большинство агностики или вовсе атеисты, неприязненно относясь к религии. Но эти же люди, повзрослев, признают «нравственную пользу религии для низших классов», с упорством бульдозера продавливая законы, защищающие православие, и обязывающие быть на исповеди не менее одного раза в месяц.

Не все таковы… но вообще подобное двоемыслие, такие двойные стандарты — норма. Я это хорошо вижу и помню, и много глубже понимаю теперь, почему после Революции православие стало уделом старушек и немногих маргиналов.

Какие там большевики… сами, всё сами! Если религия поддерживается государством и защищается Законом, то стоит Церкви отбросить эти опоры, как она оказывается калекой, не способным даже самостоятельно стоять на ногах [15] .

Молитвы перед важным делом и религиозные обряды, у большинства идёт не от Веры, а от суеверия, от идущего из древнейших времён магического мышления [16] . Для них что поплевать через левое плечо, что постучать по дереву… равнозначно.

Душно… в глазах у меня потемнело, и в себя я пришёл только на улице, поддерживаемый под локоть одним из учителей гимназии. Немолодой, но кряжистый и всё ещё очень сильный физически, историк Илья Францевич один из тех, кто пользуется искренним уважением как гимназистов, так и дирекции.

— Пришли в себя, Пыжов? — участливо поинтересовался он, и получив утвердительный ответ, указал на вход в храм. Я чуть помедлил, и педагог одними глазами показал на церковного старосту, молящегося у входа и не забывающего бдеть.

Нашу гимназию не так давно приписали к этому приходу, всего несколько лет как, и прихожане не так чтобы в восторге от нас. Церковь эта историческая, представляющая интерес с точки зрения истории и архитектуры, но не то, чтобы очень большая.

Места всем не хватает, по воскресениям и во время церковных праздников народ давится. Да и несколько сот мальчишек, многие из которых и в церкви ведут себя соответственно возрасту, это несколько не та публика, что радует истовых верующих, которых среди простонародья хватает.